***
— Да где эта банка, ну была же где-то! — Настя металась по замыгзанной кухоньке съемной квартиры и заметно нервничала.
Только что ее опять уволили — совершенно неожиданно. А бывшая провинциалка Настя, выживающая в одиночку в каменных джунглях большого города, не успела даже накопить заначку для таких вот сюрпризов. Найти новую работу было просто — в этот город ежедневно съезжались со всей большой страны тысячи людей всех профессий и возрастов. И примерно такое же количество народа, так и не ставшего москвичами в первом поколении, этот многомиллионный железобетонный монстр выплевывал без всякого сожаления, давая дружеский выхлоп своего повседневного смрада под зад отбывающим, на память.
За несколько месяцев покорения Москвы Настя успела многое узнать о выживании в этом неприветливом, шумном, кишащем неограниченными возможностями и в той же мере — трагическими разочарованиями, городе. Главное здесь было — работать. Рабочий люд Москва любила. Но стоило человеку неожиданно остаться без денег, как квартирная хозяйка приводила стакилограммового зятя и не приобретшие еще гламурного столичного лоска пожитки незадачливого лимитчика летели прочь из квартиры и из этого города.
Еще сегодня Настя работала в одном из бесчисленных салонов сотовой связи. Там, где можно купить телефон, ноутбук или какой-нибудь из многочисленных модных и малопонятных гуманитариям девайсов, оплатить разнообразные счета, приобрести различные карточки с бонусами и без, узнать, где находится ближайший вокзал или биотуалет. В повседневной суете салона Настя ничем примечательным не выделялась. Ее коллеги, еще вчера сошедшие со ступенек поездов дальнего следования а то и пригородных подмосковных электричек, окунались в столичную жизнь как в бесконечный праздник и старались этому соответствовать по собственному вкусу и разумению. Настя же, будучи девушкой не только умной но и целеустремленной, по суши-барам не гуляла, а о клубах только читала в забытой подружками на работе желтой прессе. Она понимала, что приличных принцев разобрали щенками, и в чужом городе надо остерегаться соблазнов, надеясь только на себя. Поэтому выглядела белой, а точнее, совершенно серой вороной на фоне товарок, которые вечерами меняли желтые форменные майки на цветастые сарафаны, увешивались пластмассовыми бусами, переобувались в шпильки и неслись в ближайшие такие же сетевые, как их салон, кафешки на поиски своей судьбы на белом мерсе. В итоге довльствуясь, впрочем, мороженым в парке и проводами до их съемных конурок на метро и «газелях».
Сегодня утром менеджер их салона, затерянного в лабиринтах гиганского молла, хитроватый и в целом неприятный тип, насытившийся пергидрольными красотками, по провинциальной доверчивости видевшими в нем влиятельного человека при должности, чем он активно, но впрочем весьма кратковременно и беззастенчиво пользовался, остановил свой перекормленный перламутровой помадой и псевдофранцузскими духами взгляд на этой неприметной мышке Насте из неведомого Заволжска. За взглядом последовало действие — довольно ощутимый щипок крепкой, не знающей пирожных из «Шоколадницы» и кружевных стрингов задницы Насти. Девушка не стала кричать о превышении полномочий или искать вселенской справедливости. Она споро написала заявление по собственному желанию, еще быстрее получила печать и подпись от менеджера и пошла домой, в свою съемную коммуналку на краю убогого Кунцево.
Возле входа в «Славянский бульвар» мужичок в потной тельняшке продавал карасей. Где он нашел их в окрестностях перенасыщенной газами, сливами, выбросами и прочими побочными явлениями густонаселенного мегаполиса Москвы? Но караси выглядели крепкими, здоровыми, переливались радужной чешуей в блеклых лучах прикрытого смогом солнца и почти дышали в мокрую газету. Вчера Настя заплатила за свою конуру, и в кармане у нее оставалась какая-то незначительная мелочь. Зарплата в салоне ожидалась через пару дней, но в свете недавних обстоятельств она подозревала, что за расчетом можно даже не приходить. Мужичок, кажется, признал в ней свою, волжанку, и сторговал пару симпатичных рыбин за стольник — как раз столько у Насти нашлось денег, не считая карточки на метро, где оставались неистраченными еще две поездки.
Настя любила речную рыбу и точно знала, что для приготовления карася необходимо две вещи: сметана и лимон. Сметана у нее осталась с последнего набега на ближайшую «Пятерочку». А вот на лимон денег уже не было, и это было печально. «Можно приготовить борщ без свеклы, рассольник без соленых огурцов, даже сосиски без грамма мяса. Но запечь карася без сметаны и лимона невозможно» — твердо была уверена Настя.
Так и не найдя ни одного предмета, хоть сколько-нибудь напоминающего банку сметаны, Настя присела на шаткий табурет с двусмысленной прорезью посреди деревянной сидушки, и задумалась. Денег не было совсем и до ближайшего аванса ждать их было неоткуда. А для аванса следовала сначала найти новое место. Она уже знала — недалеко от дома в салоне другой торговой сети требуется продавец-консультант, и ее возьмут с завтрашнего дня. Но для этого надо было как-то пережить день сегодняшний.
Неожиданно, дребезжа держащимся на соплях гофрированым стеклом, распахнулась кухонная дверь, и в замызганное помещение зашла девушка необычайной внешности — она жила в дальней по коридору и самой маленькой комнатке настиной коммуналки. Вся она была словно кукла Барби — точеная фигурка, крепкая высокая грудь, слишком большая при такой осиной талии, изящные лодыжки и прекрасные волосы — густые, длинные, того волшебного цвета, которого так сложно и затратно добиваются иные богачки в салонах красоты, и который — Настя была уверена, потому что никогда не видела соседку с отросшими корнями — этой блондинке был дан природой. Было видно, что девушка изо всех сил старается не показать своей растерянности и вопиющего безденежья.
Девушка держала в руках баночку сметаны. Настя догадалась, что это была та самая потерявшаяся банка — девочкина полка в общем холодильнике опустела еще раньше настиной и уже несколько дней не пополнялась. Так что Настя, вернувшись на днях из «Пятерочки», заняла ее своими немудреными припасами, а соседка, видимо, по рассеянности приняла баночку за свою. Настя поняла, что это был единственный соседкин припас и сейчас он будет съеден. Но разве кто-то не знает, что для карася самая лучшая приправа — это именно сметана? Не считая лимона, конечно.
Девушка пришла на кухню за ложкой и неловко теребила баночку — фольга крышки прикипела к пластиковой емкости и никак не давалась аккуратным коротко остриженным ногтям блондинки.
— Послушай, сестра, — уверенно и твердо, будто только что приняла какое-то важное решение, позвала Настя. — Очевидно, что дела твои не так уж хороши. Что ты собираешься сделать с этой сметаной, съесть? Ну так это тебя не спасет. Через час опять проголодаешься, а больше у тебя, я уверена, ничего нет.
Блондинка посмотрела на Настю беспомощным взглядом подобранного на улице котенка, который по привычке напрудил, где приспичило и теперь не понимает, за что его нос тычут в противную лужицу. Сметана как-то сама собой перекочевала из ее слабых тонких палцев в крепкую руку Насти, которая тотчась споро почистила карасей, натерла их солью и черным перцем, уложила в сковородку и поставила в духовку.
Все это время Даша – так звали соседку — тихим, застенчивым голосом, словно оправдываясь, рассказывала свою историю. Как приехала в Москву к жениху — познакомились, когда она еще жила в родном Подольске, по интернету — который ее почему-то не встретил. Как быстро кончились накопленные на поездку несколько тысяч — хорошо, что мамину заначку, сунутую в карман у самого поезда, «на приданое», она догадалась отдать квартирной хозяйке в виде платы за два месяца вперед.
Даша увлекалась редким и совершенно бесполезным занятием — плела цветы из бисера. Из-под ее тонких пальчиков с остриженными, чтобы не мешали, ногтями в течение долгих часов кропотливой работы вырастали красивейшие розы со множеством причудливо изогнутых лепестков, жирнолистные георгины, нежные ромашки, сотнями мелких цветочков собиравшиеся в богатый букет…
Из Подольска Даша привезла несколько летних сарафанчиков, купальник и коробку бисера. В своей тесной комнатушке с маленьким окном под потолком, переделанной из бывшего чулана или дополнительного санузла, Даша наплела несколько произведений ее нехитрого искусства и попыталась продавать у метро. Покупатели восхищались, брали в руки результаты ее многодневных стараний, спрашивали: «Почем?», и отходили. Даша сбивала цену, но хмурые трудяги, ночевавшие в пыльном Кунцево только чтобы в шесть утра подорваться и нестись на работу в центре и его окрестностях, не хотели покупать бисерные цветы даже ниже себестоимости материалов. Вчера, когда солнце так разошлось, что пробилось сквозь московский смог и дало о себе знать совсем зачахнувшей в своей кладовке Даше, она надела под свой любимый сарафанчик купальник и втиснулась в электричку, идущую на один из полудиких подмосковных пляжей. Даша пролежала там все утро, грея то одну, то другую сторону своего отощавшего на вынужденной диете и без того худосочного тельца, и читала книжку, подобранную возле мусоропровода, в который Даше уже давно нечего было выбросить.
Глупый роман формата «покетбук» про очередную золушку, облагодетельствованную невесть откуда взявшимся принцем, стал последней каплей. Даша зашла в теплую воду и поплыла — вперед, вперед… Уже давно кончилось мелководье, берег за ее спиной почти исчез, ноги холодили глубинные течения, а Даша и не думала поворачивать назад. Кажется, тогда она ни о чем больше не думала, кроме того, как же хорошо уплыть и не вернуться. Когда ей надоело бороться с легкими волнами, мешавшими дышать, она расслабилась, но погрузиться на глубину не успела — чьи-то сильные руки вытащили ее и посадили на подъехавший только что небольшой спортивный катер какой-то дорогой марки.
Неожиданное путешествие продолжилось в шикарном Феррари самого красного на свете цвета, управлял которым ее спаситель — красивый молодой человек со спортивной фигурой и модной стрижкой. Даше вдруг стало неловко за свои спутавшиеся мокрые волосы, дешевенький купальник, выгоревший на ярком подольском солнце, не затянутом мегаполисными смрадными облаками… Когда Феррари остановился на светофоре, она разглядела гигантскую букву «М» на крыше какого-то здания и незаметно выскользнула с заднего сидения спорткара…
— Ты чего у него номер телефона хоть не спросила, дуреха? — разозлившись чужой глупости, поинтересовалась Настя.
Даша заплакала — огромные прозрачные слезы моментально заполнили ее ясные голубые глазки и медленно поползли по нежным щечкам, подгоняемые новыми порциями соленой влаги.
- Не реви, - равнодушно, успев выслушать десятки похожих историй от своих коллег, сказала Настя. И продолжила о своем - А хорошо бы нам лимон сюда! Вот это был бы настоящий ужин!
Настя вышла в подъезд, закурила и посмотрела в окно. Тысячи машин проносились мимо по своим делам. Всем им было куда-то надо. Одни ехали в бесконечные конторы, занявшие все первые этажи зданий и многочисленные гигантские Сити-холлы многомиллионного города, другие - в огромные, похожие на безумные психоделические муравейники торговые и развлекательные центры, некоторые сворачивали с широкого транспортного кольца во дворы, в том числе и в их двор…
Внимание Насти отвлек торопливый стук шагов. С верхнего этажа спускался симпатичный парень — такой, каких десятки, а то и сотни заходили за день в их салон связи. Поджарый, с тронутой тренажерным спортом фигурой, пахнущей мятной жвачкой улыбкой, модной стрижкой, которую достаточно уложить, слегка взъерошив причудливо подрезанные пряди на темечке…
Их взгляды встретились и парень резко затормозил, едва не перелетев через три ступеньки. Он сразу понял, что попал в плен, выбраться из которого ему вряд ли удастся без потерь. Настя же вперила в него хищный взор и не давала сделать очередной шаг одной только силой мысли. Все дело было в том, что в руках парень держал лимон — ярко желтый, с крепкими пупырчатыми боками, отливающий в мутном смоге начинающеегося московского вечера нездешним, экзотическим глянцем.
— Зачем вам этот лимон? — вроде бы издалека начала Настя. — Он вам очень нужен?
— Ну да, — охрипшим от неожиданности и странного напора от этой ничем не примечательной, совершенно не в его вкусе женщины, голосом ответил парень.
— Отдайте его мне, — перешла в наступление Настя. — А я вас отблагодарю.
Неизвестно, как интерпретировал это явно не слишком заманчивое для него предложение молодой человек. Он немного попятился, прикидывая, есть ли в этом подъезде люк на крышу. Потом решил, что глупо сбегать от какой-то незнакомой девицы, и ответно атаковал:
— Это мой лимон, я сейчас пойду домой и его съем!
— Разве у вас дома больше нет никакой еды? — удивилась Настя, оглядывая его явно недешевые кроссовки популярной спортивной марки, салонную стрижку и торчащий из кармана брендовых джинсов айфон. Впрочем, ей ли не знать как причудливы бывают повороты судьбы. Тем более, в Москве, где все живут в кредит, разбивают машины, за которые еще несколько лет выплачивают долги, покупают квартиры, расплачиваться за которые придется еще их детям, а то и внукам…
Молодой человек был настроен так решительно, а Настя так устала бороться за себя всегда одна, без крепкого плеча рядом, имея разве что эпизодические снулые приключения на один-два раза, которые и приключениями-то назвать нельзя, так, кратковременный взаимоудобный обогрев двух тел, выживающих поодиночке в чужом городе… Тут из квартиры донесся едва заметный запах начавшей подгорать карасевой корочки и она рванулась на кухню, спасать свой неполноценный ужин. Лимонный человек бегом пронесся мимо нее по лестнице.
На кухне Настя ободряюще улыбнулась Даше, которая уже вытерла слезки и теперь поправляла, щурясь в карманное зеркальце, непослушную челку. Перевернула рыбок, развела в отдельной кастрюльке сметану с мукой и водой, чтобы получился густой сытный соус, залила им карасиков, вернула в духовку и подошла к окну. Увиденное заставило ее пулей вылететь из квартиры, роняя прихватки, тапки и немудреную хозяйскую мебель в прихожей.
— Ты кто? — с несколько даже уголовной интонацией подступилась Настя к тому самому парню, только что севшему в шикарный Феррари самого красного в мире колера. — И зачем тебе лимон? Неужели ты не можешь купить себе нормальной еды, с такой-то машиной?
— Нахрена? — спросил он, обреченно подумав, что из этого двора никогда уже не уедет. — Я переехал недавно, из этого дома. Квартиру купил, а холодильник не успел. Обедаю в кафешках, ужинаю в ресторанах. Да еще вчера простыл — какая-то девушка заплыла слишком далеко в озере, помог ей выбраться, а потом проехался с открытыми окнами на скорости двести по пустой трассе. Вот, зашел к бывшему соседу, а он мне лимон дал. Мама мне тоже лимоны давала, когда болел, только сейчас она далеко, в нашем родном Южно-Сахалинске.
— И что же эта девушка, — ехидно поинтересовалась Настя, которая давно не верила в судьбу, предначертания, счастливые случайности, приметы и совпадения, — Не может тебя вылечить?
Молодой человек вдруг погрустнел, но как-то светло, вроде даже с мимолетной улыбкой на красиво очерченных, твердых, цвета пепельной розы губах.
— Хорошая девушка. Просто мечта. Только где ее теперь искать? Сбежала от меня на метро.
Настя расхохоталась — обычно смелые и даже наглые вороны на ближайшей помойке сорвались ввысь и беспорядочно раскаркались, дворовый кабыздох Чайник подпрыгнул и описался, а молодой человек и бровью не повел — успел привыкнуть к этой странной особе.
Путаясь в словах и приступах безудержного смеха, Настя выговорила наконец номер своей квартиры, куда принялась так настойчиво отправлять парня, что тот просто не стал сопротивляться и пошел. Через минуту в подъезд зашла и успокоившаяся Настя.
На кухне никого не было. Только из Дашиной светелки доносился тихий разговор, ее вздохи, его голос, что-то объясняющий и даже вроде бы попрекающий. Настя не прислушивалась. Ей было не очень интересно. В руках она держала тот самый лимон. Она вдохнула вкуснейший запах почти приготовившейся рыбы, улыбнулась каким-то своим мыслям и потянулась за ножом…
collapse
" />