И мы наконец-то начинаем наш конкурс мамбо-литературного творчества на тему «Как я провел лето»!!!!
Вкратце напоминаю правила судейства и комментирования.
Судят все, зашедшие в днев и прочитавшие креатив. Можно голосовать за себя, в том числе с клонов.
Голосование в формате «+1» под первым моим комментарием под каждым очередным крео строго за это крео. Прочие оценки в зачет не идут.
Минусовки запрещены.
Прием голосов начинается со времени опубликования первого конкурсного крео и продолжается для всех текстов-участников вплоть до соответствующего поста, закрывающего голосование и подводящего итоги конкурса.
Критика приветствуется. В первую очередь, позитивная. Везде можно найти что-то хорошее. Негативная критика текстов принимается только в корректной форме, желательно, с четкой аргументацией недовольства текстом.
«Кг/ам» в данном конкурсе расшифровывается исключительно как «креатиф гениален/афтар маладец».
Правила поведения в комментариях.
Я все же надеюсь на тихую домашнюю обстановку на нашем сугубо творческом позитивном конкурсе доморощенных талантов и тайных графоманов, а также профайлов с глубоким внутренним миром.
Но так как в последнее время даже самые пацифистские конкурсы привлекают внимание товарищей, любящих привлекать к себе внимание не к месту, мне видится разумной идея трех вето. Если кто-либо из комментаторов ведет себя слишком неподобающе – оскорбляя авторов в процессе критики креоса, оскорбляя участников процесса обсуждения, мешая обсуждению креативов упорным флудом – каждый из посетителей днева, в том числе я, имеет право наложить на него по одному вето. Третье вето – автоматический бан.
Кроме того, организатор оставляет за собой право банить подозрительных или нежелательных лично для него посетителей по умолчанию, без предупреждения и объяснения причин. Такова суровая реальность конкурсной мамбы, увы. Не нравится – дверь открыта.
Напомню, наш конкурс – всего лишь незатейливая виртуальная игрушка, а те, кто жаждут четких-конкретных, авторитетных и обоснованных оценок своих креативов от литературно-сведущих людей, могут идти на другие ресурсы, в другие конкурсы, без обид.
Напоминаю всем еще раз, что оценки цепляются только к моему первому комменту, а все прочие комментарии – добавляются после моего третьего комментария к данному посту, содержащего слово флуд или его однокоренные.
А еще - строго блюдем анонимность автора!
Угадывать автора нельзя!
Авторам палиться нельзя!
Терпим до конца конкурса, и тогда поиграем в угадайку!!
А теперь – первое конкурсное крео!!
ЛАСТОЧКИНО ГНЕЗДО
Алкотриллер с элементами эротизма на фоне полного дебилизма
Вечерним пивом озаренный,
Санёк внезапно план родил.
Уехать в Утриш удаленный,
И не забыть Бисакодил.
Дорогой долгой, измождённой
И к искушениям спеша…
Я все ж прошу у вас прощенье,
За грубость этого вирша…
Санёк меня всегда называл шизоидом. Непонятно.
Спорить я был не настроен. Он мой друган с незапамятных времен.
Как-то вот так у нас повелось с Саньком, всегда и везде вместе.
В это утро я почему-то о нем вспомнил, как только открыл глаза.
Открылся всего один глаз. Второй был чем-то залеплен, хрен поймешь.
Но даже одним глазом я выцепил свои парусиновые шорты и валяющиеся рядом носки с выцветшими, белесо-прозрачными пятками.
«Тоскааа…» - подумал я.
«Хотя, высший пилотаж – лоснящиеся носки поверх шорт» - думал я, натирая зубы пастой «Жемчуг», которая не пенилась, а стекала серыми струйками по моему колючему волевому подбородку. – «Это в каком автономном режиме надо было раздеваться?»
Я побрызгал хозяйские Дживанщи на небритые щёки.
Итак, первый день лета наступил, а это – маленькая жизнь, как утверждают все жители средней полосы, которые непонятно для чего вообще живут. Я покинул квартирку любезной хозяйки под кодовым именем «Палочка-Выручалочка».
Выезд с Саньком был намечен на послезавтра.
Отправная точка - мы решили провести это лето так, чтобы было что вспомнить, но нечего детям рассказать.
План у нас был оригинальный – посетить дружественные берега побережья Черного моря.
По идее, мы с Саньком вообще не были отягощены суровыми трудовыми буднями, от чего у нас вырисовывалось громадьё планов.
Мой правый, лиловый глаз подозрительно косил в сторону зеркала, которое никак не хотело мне отвечать тем, что глаз – карий.
Выехали в 6 утра.
Планировали в 4, но провидение. Груда импозантного металла, датированного 84 годом выпуска, диктовало свои условия. Но отмазки не принимаются, нам ещё нужно было наесться яичницы, которая давала странный серый выход желтка при термической обработке.
Как мы потом поняли, именно эта куриная провокация испортила нам весь отдых.
Долго ли, коротко ли, но мы прибыли на российско-украинскую границу спустя многие часы. Остановки были внезапными и чёткими, как выстрел.
Каждый из нас покидал салон автомобиля, как пушечное ядро и удобрял подлески, кустарники, поляны и просто обочины продуктами столичной жизни.
Яйца. Это то, что мы ещё долго потом не ели.
По мере продвижения к намеченной цели, у меня открылся второй, а может и третий карий глаз.
На границе произошел конфуз, в момент просьбы пограничника с украинской стороны показать документы, Санёк как-то странно дернулся, практически сбил офицера с ног и рванул в кювет.
Служивый прицелился автоматом.
Пронесло.
В прямом и переносном смысле.
Хотелось духовности. По мере того, как мой правый глаз обретал возможность видеть, а наши желудки прочистили организм, сделав его девственным и готовым принять многое, неизведанное и сытное.
Природа всячески намекала нам турбо-мухами, удушающей жарой и сменившимся ландшафтом, что мы у цели.
Мы уже слышали запах моря, который пробивался сквозь выхлопные газы из всех труб, включая трубу нашего железного коня.
Простите за столь невнятное вступление, но это то, что помнилось более-менее отчетливо.
Глубокой ночью мы были у цели.
Где-то там шумело море.
Скинув портки я бросился навстречу стихии, как будто у меня было два глаза, и я всё видел. Набрав полные трусы камней, совершив кульбит с волной, я испытал невероятный кайф. Я на море!
- Гееээййй…. – донеслось до меня от Санька, сгребающего спиной гальку.
Веруня и Ириша. Проводники. Просто мессии.
Чтобы мы без них делали, если бы они нас не подобрали на пляже с утра?
Утро ничем не отличалось от утр столичной жизни.
Всё то же тяжелое похмельное состояние непонимания.
И ласковые ладошки девчат.
Разговор про яйца мы сразу прервали. Наложили вето.
Завтракали пивом и помидорами.
И вот оно. Лето. Море. Солнце. Отдых. Девочки.
Я уже давно и отчетливо видел вторым карим глазом сочные тела Веруни и Ириши.
Выпадал в осадок, приходил в себя. Опять выпадал. Как в детской трубке-калейдоскопе.
Как ни поверни – увидишь что-то новое.
Ночами, когда от меня отклеивалась Веруня, ко мне приходил пограничник с автоматом. Я вскрикивал, потел. Но, под мерное «шшыышшшшш…» забывался опять.
Санёк был рядом. Где-то. Я его иногда слышал.
Это гнездо порока периодически выдергивало моё совдеповское чувство вины, что за всякий кайф нужно платить. Но я отмахивался руками и плыл на Веруне в Эдем.
Не помню, на какой день нашего отдыха мы с Саньком решили, что нужно прекращать паразитарный образ жизни и устроили по этому поводу совет. Между полдником пивом и ужином водкой.
Веруня с Иришей ушли по своим женским делам на базар, за мясом, сыром, овощами и выпивкой.
- Слушай, Санёк – начал я, - нужно как-то культурную программу замутить.
Санёк меланхолично обсасывал куриные крылышки. Чувствовалась работа мысли.
Но продуктом этой работы он не спешил делиться.
- Дома-то что расскажем? – нажимал я.
Тем временем вернулись груженые Веруня и Ириша и мы решили перенести тему «на попозже».
И вот, одним днем засобирались. Решили ехать к Ласточкиному гнезду.
Девочки выступали в качестве штурманов, когда мы тронулись в путь.
У нормальных людей как? Приехали, посмотрели, поцокали языком. Сделали десятки фотокарточек и с чувством выполненного долга забыли.
В нашем случае, особую пикантность приобретал сам путь в попытках окультуриться.
На первом же привале Санёк решил осмотреться, пока мы, перебивая друг друга, делали заказ в придорожном кафе.
Солнце аккуратно присаживалось за горизонт, но Санёк так и не вернулся.
Пришло тревожное смс, что у него всё прекрасно и можем ехать сами, а его захватить завтра, на обратном пути.
Ириша и Веруня как-то по-родственному, в унисон заголосили, переходя на украинскую песню о любимом хлопце.
Веруня не забывала доедать холодный шашлык Санька, размазывая слёзы по щекам.
Решили заночевать.
Ночь была жаркой и душной. Тела девочек не способствовали охлаждению.
Несколько раз я вскакивал посмотреть на припаркованную машину, в страхе остаться и без неё, Санька мы уже лишились.
Утро встретило нас криками погонщиков стада, столбом пыли и непередаваемым запахом шерстяной баранины, гонимой на выгул.
Завтрак же состоял из яиц, которые я не ел, молока и хлеба.
В моём воспаленном мозгу почему-то проносились картины из «Кавказской пленницы», пока я не получил очередное тревожное смс от Санька, что у него всё так же прекрасно.
Справились у местных, в каком направление обычно пропадают у них отдыхающие и тронулись в путь.
Машину оставили под присмотром хозяев закусочной и сеновала, где мы спали.
Путь наш лежал через наполовину окультуренные виноградники. Никогда не видел, как растет вино и чача.
Ириша с Веруней, достойные славы декабристок, тащили наш скромный скарб, состоящий из четырех сумок еды и выпивки. Важно было не потерять силы в дороге и суметь спасти Санька, в случае его обнаружения.
Часа через три мне стали слышаться голоса, рассудок последний раз маякнул и я встретился с чернозёмом со всей прыти рухнувшей ЛЭП.
Полдень решили отлежаться в тени кустарника на склоне горы.
Перекусили и двинулись дальше.
Уже в лучах заходящего солнца нам послышался запах жареного мяса, тянуло дымком и сквозь преломляющийся мираж мы увидели очертания какого-то строения и даже услышали человеческие голоса.
- Санёёёк! – Я рванулся вперед, оставляя остатки парусиновых шорт на ветках, прародителях «Агдама».
Ириша с Веруней бросились за мной, полные решимости спасать Санька, делать ему искусственное дыхание, отбиваться от горцев и уходить с ценным грузом, взрывая за собой мосты.
Все втроём мы выкатились на дорогу, через которую стоял всё тот же домишко с пристройкой-кафе, где мы вчера остановились. Рядом наш пыльный стальной конь 84 года выпуска и довольный Санёк.
Мы так и не поняли, у каких данайцев он провел ночь, но багажник был полон огромных фляг вина, мутных бутылок чачи и свертков с бараниной и сыром.
Мы же с девочками совершили культурный турпоход «вокруг столба с ночевкой», а именно – обошли небольшую гору по кругу, в поисках завернутого в ковёр Санька, с дыркой в груди, полученной на дуэли и увезённого потомками героев лермонтовских поэм в горы…
Стоит ли говорить, что этим летом никакое Ласточкино гнездо мы смотреть не поехали?
collapse
