КРЕО №21
Автор: Женя
Весна в год Дракона
Начиная с конца прошлого века мир то и дело будоражили предсказания о
грядущем конце света. Все обходилось благополучно, и очередной конец
света в декабре 2012 года никто не воспринимал всерьез. Но на этот
раз, вопреки людской беспечности, катастрофа все-таки случилась.
Двадцать первого декабря полнеба над Европой закрыл огромный черный
шар. По шару бегали синие молнии, он весь был окутан ими как паутиной.
В больших городах Европы началась паника. Охотничьи и оружейные
магазины были разгромлены, люди сбивались в тесные группы, ища
спасение в метро, на выездах из городов образовались многокилометровые
пробки. К вечеру появились мародеры.
(1) 
Как только стемнело, произошло, собственно, само событие, отбросившее
цивилизацию на много веков назад. Шар взорвался. Синим огнем было
снесено большинство городских конструкций, автомобили, стоявшие в
пробках, были разметаны вмиг по улицам, дворам, крышам домов. Люди...
Выжили единицы. Взрыв разбудил тектоническую активность Земли. В
течение года после взрыва планету трясло. Разрушительную миссию взрыва
черного шара довершили землетрясения и цунами. Черный смог
висел над планетой еще пять лет. На пять лет люди забыли, что такое
Солнце. В конце 2018 года видимость достигла 10 метров.
(2) 
Прошло 11 лет. Снова наступал год дракона. Люди, выжившие в небольших
городах и деревнях, стали осуществлять короткие вылазки в развалины
мегаполисов.
Весной и я напросился в группу к отцу. Мы шли за книгами. Мне было
двадцать лет и я чувствовал в себе избыток сил для покорения развалин
мегаполиса. Как у всех детей Большой Катастрофы, недостаток
образования компенсировался у меня физической силой и тупым юмором.
(3) 
Через два дня пути мы подошли к деревне, расположенной в районе Выхино.
Начальник дозора посоветовал нам пройти к Таганке под землей, по путям
метро. В прошлом году расчистили пути от остатков поездов, и путь стал
безопаснее. Наверху бродили одичавшие собаки, сбившиеся в стаи и
охраняющие свою охотничью территорию. Далее нам нужно было добраться
до Атриума через единственный уцелевший в этом районе Высокояузский
мост, а уж от Курского вокзала до Красной площади и библиотеки Ленина
рукой подать. Жители деревни наладили работу фотолаборатории, и пока
отец расспрашивал дозорного о книгах и библиотеке, я листал
фотоальбомы. Как было и как стало. Москва... Широкие проспекты, море
огней, Москва-сити, потоки людей и автомобилей. Выбитые стекла домов,
разрушенные опоры эстакад, зияющие провалы туннелей метро,
искореженный транспорт. С мыслями о том, что ничего не вечно под
луной, я заснул. Выразив благодарность куском ткани за приют в Доме
странника на окраине поселения возле поста, мы на рассвете выдвинулись
в центр города.
Быстро спустились в метро. На второй линии стоял поезд. В окнах
шевелилась какая-то жизнь, надеюсь, что не собачья, которой нас
стращали накануне. Зеленые побеги вьющихся растений оплетали помещение
и мне казалось, что это жилище гномов. Я видел картинки в книжке,
очень похоже, говорю вам.
- Пап, давай гнома поймаем?
- Не тупи, гномы не существуют, это очередной пост дозора.
Я вздохнул и поплелся следом за отцом в туннель, ведущий к Таганке.
(4) 
На станции Текстильщики нас встретил еще один пост.
- Стоять!
Отец поднял руки и спокойно пошел вперед. Я же остался стоять,
прикидывая, с какой стороны можно атаковать дозорных в случае их
нападения на отца.
Из почесываний и раздумий меня выдернул окрик отца:
- Генка, пойдем чайковского похлебаем, что стоишь?
"При чем тут Чайковский, может они вампиры, кровь пьют? И отец туда
же, кровосос! Меня сожрут. Точно. Он меня взял, чтобы сожрать!" -
череда дебильных мыслей пролетела и была сбита прицельным запахом
травяного настоя и свежеиспеченных лепешек.
Еще половина пути по туннелю, и мы поднялись на поверхность. Без
особого труда забрались на мост, я все время крутил головой. Пытался
вспомнить, что было до... Не помнил. То ли память отшибло, то ли все
изменилось настолько, что я не узнавал.
- Смотри, вон там Кремль! Нам сегодня туда нужно будет добраться, -
махнул отец рукой налево.
Через треть часа мы были у Курского вокзала, а точнее, возле того, что
от него осталось. Общий характер разрушений рисовал мне такую картину:
супермегатрансформер взбесился и начал рвать коммуникации, рушить
мосты и переходы, срывать шпили со зданий. Но я тогда был, повторяю,
круглым идиотом, издержки образования, знаете ли. Все мы были
несколько недоразвитые, дети, воспитанные во времена Смога.
(5) 
Внутри Атриума меня ждала сказка. Лучи света сквозь стеклянную крышу
мягко подсвечивали арки, остатки от бассейна и уцелевшие части
балконов. Я открыл рот и ждал, когда ко мне из-за арки выйдет
эльфийская принцесса 80-го уровня. Что обозначал уровень, я не знал,
но так иногда говорил папа.
Пока я мечтал о принцессе, папа уже сообразил нам перекус на бордюре бассейна.
Я ел и думал, что когда стану умным, лет через десять, прочитав все
книги, которые мы принесем из библиотеки, я приеду жить сюда, в этот
чудесный замок со сказочным названием - Атриум. Ат-ри-ум... Слово
перекатывалось во рту и будило в груди непонятное томление. А может
всему виной воздух? Весенний воздух, гуляющий по этому сказочному
замку.
(6) 
- Привал окончен. Пойдем. Надо успеть до темноты.
Опять мы пошли мерить шагами Москву. Отец не пошел закоулками, так как
дорогу могли преграждать завалы. Мы прошли по Садовому кольцу и
повернули на Покровку. Вы не думайте, что я такой умный и знаю
мегаполис как свои пять пальцев. Я просто записывал маршрут и рисовал
наш путь. Из всей нашей деревни я один мог рисовать карты пути. Я мог
на глаз определять расстояние довольно точно. В деревне у всех были
какие-то необычные способности, например, мой отец мог управлять
яростью. Его часто звали на собрания, и когда все начинали кричать:
"Бан! Бан!" - отец вставал и понимал руку вверх, тогда все
успокаивались и переходили вновь к обсуждению предложенных вопросов.
Что-то я отвлекся. Мы дошли. Красная площадь, площадь катков и парадов
Победы, площадь фестивалей и ночных гуляний влюбленных пар. Все
заросло травой. Стены Кремля покрывал зеленый мох. Стаи ворон кружили
над башнями... Вспомнил! Отец возил меня сюда как-то летом, я просил его
купить мне шапку-ушанку, даже истерику закатил, но был луплен и тем
самым успокоен.
(7) 
На месте площади был овраг. В овраге стояла избушка, мы постучались,
но нам никто не открыл. "Что ж, - сказал отец, - заглянем на обратном
пути".
Мы двинулись к библиотеке.
8. 
Уже темнело, стали слышны завывания зверья, наверное, это те самые
дикие собаки, о которых рассказывал начальник дозора.
Мы переглянулись и побежали бегом к зданию библиотеки. Войдя внутрь
отец быстро пошел по вестибюлю, открыл какую-то дверцу в нише стены и
кивнул мне. По винтовой лестнице мы спустились в подвал, был долгий
бег по коридорам, я еле успевал рисовать повороты, и вот отец
остановился перед небольшой дверью. "Здесь все", - задыхаясь сказал
он. Мы выбили дверь и вошли. Стеллажи с книгами образовывали
фантастический лабиринт. "Я не прочитаю это за всю свою жизнь, а
значит, не видать мне принцессы!" - думал я, таскаясь с мешком за
отцом. Отец выхватывал с полок книги так, как будто он четко знал, где
какая книга находится. Через час мы заполнили два мешка, погрузили их
на складные тележки и двинулись к выходу.
Вышли мы в метро, через такую же маленькую и неприметную дверь.
Возле обломков поезда горел костер. Мы подошли. Показали, что взяли
книги, а не металлы и ткани. Нас пропустили наверх.
(9) 
На Красной площади уже горел огонек и паслась лошадь. Мы подошли к
избушке. Нам открыл старичок с седой бородой, одетый в длинный черный
халат.
- Доброго вечера, отец, - поздоровался папа.
- Доброго вечера, дедушка, - сообразил я, как поздороваться.
- Заходите, заходите.
(10) 
- Пап, это что, мой дед? - дергал я отца за рукав.
- Нет, сын, это - священник, святой отец. Помнишь, я рассказывал тебе
о том, что когда-то люди верили в Бога - высший разум, но после
катастрофы вера была утеряна и лишь немногие сохранили веру и древние
знания. Батюшка Евсей - один из них. Священник поставил на стол бутыль
с вином, хлеб, нарезал сало. Мы ели, пили и слушали его рассказы о
Боге, о конце света, о жизни, любви.
- В Библии Иисус Христос говорит: . То, что случилось, это не конец света,
люди выжили, тяжело далось выживание, но я все чаще вижу путников,
ищущих книги, аппараты, станки. Если бы нас было больше, мы могли бы
отремонтировать завод или даже электростанцию. Вы понимаете, о чем я
говорю? Божья помощь, она дается тем, кто не сидит, сложа руки. Любовь
- вот главное, ради чего стоит жить. Любовь к ближним.
В такое тяжелое время людей объединит только любовь. На жажде наживы и
на ненависти цивилизацию не возродить. Ведь уже был опыт развития
прогресса, основанный на подавлении воли, на хитрости и жажде
обогащения. Теперь посмотрите, люди отказались от денег, люди не
требуют оплаты за сделанное добро. Но благодарить мы можем, благо
дарить. Друг другу... Наступила весна человечества. Зима позади.
Под рассказ батюшки я заснул. Снилась мне принцесса в Атриуме, я -
верхом на лошади священника, и, почему-то, погибшая в Катастрофе мама,
которую я почти не помню...
Мама взяла принцессу за руку, и они пошли по тоннелю, я поехал за ними,
мы шли в ослепительной белизне очень долго, пока не вышли на какой-то
холм, с которого открывался вид на фантастический город.
(11)

- Вот твоя Москва, сынок. Очнись. Генааааааа!!!
Мама будила меня, мы ехали в поезде. Я открыл глаза и потряс головой,
отгоняя остатки сна.
- Вставай, малыш, счастье моё, мы приехали, смотри в окно, какая
красота!!! Вставай же!!
Я осмотрел себя - вполне себе нормальный шестилетний пацан,
переезжающий к родителям в Москву из деревни, в которой находился у
бабушки "на откармливании". Через минуту я уже забыл про сон и,
соскочив с полки, бегал от одного окна к другому, пугая и веселя
попутчиков своими восторгами.
(12) 
collapse