Конкурс. 7. Когда на льду расцветает вишня.

     Со временем все явления и предметы переживают себя и перестают удивлять. Так бывает и с людьми, но в первую очередь с хоккеем. Над ним бились лучшие умы человечества. Учебники, один другого толще, сокрушали до молекул теорию за теорией. Большую часть дней всем кажется, что уникальных идей не осталось. Всё, что можно уже придумано, сказано и записано выдающимися тренерами. Но бывают и другие дни, когда на льду происходит откровение, которое словами не передать. Неожиданное. Меняющее всё на корню. Подготовиться к такому нельзя. Если хочешь посвятить себя хоккею, просто раскройся и поверь себе в тот миг, когда ты это видишь.

      Вахтер подошел к трибунам, чтобы закрутить новые гайки на старых перилах. Увидев в дверях Петровича, он удивился - никогда тот не приходил так рано.

- Ты сегодня с первыми петухами, - прокудахтал вахтер.

- С рассветом самый работун нападает, - устало улыбнувшись, ответил Петрович.

Вахтер печально кивнул. Увольнение детского тренера Петровича для всего Челябинска стало секретом полишинеля. На полпути к трибуне Петрович вдруг остановился. Вахтер удивлённо взглянул на него, а Петрович кивнул на мальчика, катавшегося на льду. Прищурился - зрение уже теряло остроту.

- Кто это?

- Кузнецов. Из детской команды.

- А что он здесь делает в такую рань?

- Да вот, приходит каждое утро.

Парень тем временем разложил на льду между линиями в качестве разметки свои рукавицы, шапку и куртку. На бешеной скорости пронёсся вперед и, достигнув отметки, резко сменил направление, а потом не снижая темпа, остановился как вкопанный и словно взорвался. Шайба не отрывалась от клюшки ни на мгновенье. Туда и обратно. И так пять раз. Десять. С тем же азартом. Удары по шайбе. И всякий раз она попадала в одно и то же место в сетке ворот. Снова. Снова. Снова. 

- Каждое утро? Его кто-нибудь наказал? - удивлённо пробормотал Петрович.

- Просто он обожает хоккей. Ты что, старик, забыл как это бывает? - прокудахтал в ответ вахтер.

Петрович ничего не ответил, лишь буркнул что-то своим часам и продолжил карабкаться по трибуне наверх.

Ближе к последнему ряду он снова остановился. Попытался забраться выше, но сердце не позволяло.

Петрович заметил Женьку ещё в конькобежной секции. Он помнил всех мальчиков, но этого тогда как следует не разглядел. Хоккей вознаграждает тех, кто не ленится повторять одно и то же снова и снова. То же упражнение, те же движения - до тех пор, пока реакция не отпечатается раскалённым клеймом у тебя в спинном мозге. Шайба не только скользит, она рикошетит, поэтому ускорение гораздо важнее, чем постоянная максимальная скорость. А сонастройка глаз и рук важнее, чем сила. Лёд оценивает тебя по способности менять траекторию и соображать быстрее других, - это и отличает великих от большинства.

     В наши дни хоккей удивляет редко, хотя и такое случается. Причём случается в те моменты, когда мы совсем не готовы и надо просто довериться происходящему. 

     Когда эхо вспарывающих лёд коньков донеслось до верхнего ряда трибуны, где стоял Петрович, тот недоверчиво вздохнул и бросил через плечо последний взгляд. Он увидел на площадке пятнадцатилетнего мальчика, который развернулся, мягко держа клюшку в руках, затем взял разбег и снова набрал предельную скорость. Это мгновение стало для Петровича благословенным. Его он запомнит на всю жизнь. В третий раз в Челябинске случилось невероятное.

    Вахтер оторвался от своих гаек и увидел, что старик опустился на кресло в верхнем ряду. Поначалу ему показалось, что Петровичу нехорошо. Но вскоре он понял, что просто никогда не видел, как тот смеётся.

Петрович жадно втягивал ноздрями воздух. На глазах выступили слёзы, аромат цветущей вишни плыл по ледовому дворцу.