Конкурс. 4. Эра милосердия.

« Граница между добром и злом проходит через сердце человека.

И, чтобы уничтожить зло, человек должен уничтожить часть

своего сердца? Нет, конечно, это невозможно физически, но

сместить эту черту в ту или иную строну — в его силах!»

В одноимённом романе Михал Михалыч убеждает Жеглова и

Шарапова, что преступность победят не карательные органы, а само

течение жизни, доброта, милосердие… Что вот, мол, война, ещё

больно, а уж потом….

Прошло двадцать лет, война давно позади…

Однажды, по прилагерному посёлку Переборы, известному как

столица Волголага, пронеслась страшная весть: какой-то

отмороженный зек изнасиловал и убил девятилетнюю девчушку в

кустах возле деревни Бурково. До милиции это ещё не дошло, но весь

посёлок словно покрылся ручейками и ручьями людей, в основном

мужиков, идущих в одну сторону. На окраине посёлка эти ручейки

слились в реку людей, текущую к Бурково. Возле самого Бурково эта

река впадала в людское море. Постояв минут 20-30 возле

обезображенного трупа девчушки, это море мужиков вдруг хлынуло

по бездорожью обратно на посёлок. Оно охватывало его со всех

сторон, проникало действительно как вода — во все мало-мальские

щёлочки, во все схоронки, где бы можно было спрятаться. Это были

матёрые бывшие зэка, были и фронтовики, и не такое видевшие на

войне. Были и совсем молодые уголовники, и поселковый

комсомольский актив. У нелюдя не было шансов… Он даже не успел

добежать до местного отделения милиции. Виновников самосуда так

и не нашли….

Неужели всеобщее сознание объединилось в нечто всем понятное?

Неужели воровской Закон пошёл вспять, против своего же? А

моральный кодекс строителя коммунизма оказался слабже веры в

справедливость собственного убеждения, нежели правосудия

государства? Неужели милосердие действительно стало брать верх?

Прошло ещё тридцать лет спокойной и относительно сытой

социалистической жизни. Голодные и нищие 90е… Озверевшие люди

снова позабыли про милосердие.

Мамаша после работы, забрав из детского сада ребёнка, заскочила

на минуту в булочную. Выйдя, застала его сидящим в тех же санках,

но без валенок…. И снова выхватывали у пенсионеров деньги прямо

у сберкассы, снова вырывали сумки с продуктами у стариков…. Что

же ими двигало? Чем они руководствовались? Неужели волчьим

законом: «сдохни ты сегодня, а я — завтра»? Братки грабили

кооператоров, похищали их жён, детей, пачками убивали кучу

народа… Ради чего??? Ради того, чтобы сладко жрать, мягко спать? И

ведь это бывшие спортсмены, защищавшие цвета нации! Во имя чего

они потеряли человеческий облик? Добро бы бомжи. Это новая

формация людей оказалась изгоями среди себе подобных.

Потерявшие жильё и работу, лишённые средств на жизнь и

пропитание, они отказались от человеческих ценностей. Впрочем, и

сами люди их за людей не считали. Они ломали лифты в

многоэтажных домах ради ста грамм меди или горсти латуни, и

десятки, сотни людей — женщин с детьми, старух, пенсионеров

ползли вверх-вниз по лестницам. Они обрывали телефонные и

телеграфные кабели, лишая связи целые города ради чекушки

технического спирта. Их поступки дики, и хоть и не заслуживают

оправдания, то по крайней мере объяснения. Бомжи хотели жить.

...

  продолжение в комментарии: