Конкурс «Рождественские истории» 4тур, №11

Сильф, 40 Россия, Ростов-на-Дону

Рождественское воскрешение





Патологоанатому Иванову не везло в личной жизни. Единственной женщиной, с которой он мог бы развязать своё одиночество, была Катя, аспирантка юрфака, проходившая когда-то у него практику. Они часто оставались вместе после занятий в морге. Вели задушевные беседы про жизнь, распивая из мензурок чистый спирт, не взирая на царящий вокруг них мир мёртвых. После аспирантуры по разнарядке Катя уехала работать в другой город.



Иванов мог бы быть отличным хирургом. Но систематическое употребление алкоголя периодически добавляло дрожь в руках. И ему не оставалось ничего другого, как быть узким специалистом в области патогинеза в районном морге, до костей пропитанным формалином.



- Слав, тут такое дело…ну, в общем по графику моя смена на Рождество, а Таньку приглашают друзья в частный дом с баней…



- Давай короче, у меня сейчас батарея сядет…



- Подменишь? Я до восемнадцати побуду, а тебе только ночь отсидеть…я в долгу не останусь…



- Хорошо, - успел согласится Иванов, перед тем, как мобильник, пару раз крякнув, выключился…



Хоть это и не входило в праздничные планы Иванова, но товарищеская взаимовыручка была чуть ли не основным его жизненным принципом, благодаря которому многие коллеги могли рассчитывать на Славу в любое время дня и ночи. Со своей стороны, Иванов довольствовался малым. Свободных пару ушей, во время нечастых коллективных посиделок, на полчасика ему было вполне достаточно, чтобы хоть как-то излить наболевшее от одиночества.



Около шести вечера Иванов позвонил в дверь морга. Петя, уже полностью одетый, радостно поприветствовал коллегу.



- Я там, на столе, тебе харчей оставил. В холодильнике водка стоит. Ах да…там пару часов назад нарика привезли…изначально передоз… завтра его Валентина отработает. Коллеги из отдела уже были…двадцать минут назад как уехали. Так что будем надеяться, что больше тебя ни кто не побеспокоит. Спасибо, старик, – Петя пожал на прощание руку и побежал к подъехавшему такси.



- Будем надеяться, - пробормотал Слава и, закрыл входную дверь на запор и направился в кабинет.



На столе стояли несколько видов салатов в пластике и пол тушки курицы-гриль. Иванов, не раздеваясь, включил телевизор и достал из холодильника пол-литра «Берёзки».

Водка закончилась через час под минорные раздумья о причинности Славиного одиночества. Под каждую порцию алкоголя он вспоминал девушек, с которыми пересекала его судьба. И, поочерёдно, мысленно усаживал их за стол, напротив себя.



- Будь счастлива, - чуть слышно произносил Иванов каждой, выставляя руку вперёд, как будто чокаясь, и отправлял содержимое стакана внутрь.



Таких пожеланий получилось четыре. То ли из-за того, что кончилась водка, то ли из-за того, что ему не было больше кого-то вспомнить. Волна печали накрыла его полностью.



«А Катя? Как же я мог про тебя забыть…» - коря свой пропитый мозг, Слава скинул, наконец-таки, с себя пальто и, взяв связку ключей из верхнего ящика письменного стола, вышел в коридор. Он направлялся в святая святых – кладовку, где на одной из полок располагались мерники с чистым медицинским спиртом.



Вернувшись с ценным грузом в кабинет, Иванов сделал погромче телевизор, по которому начался концерт звёзд российской эстрады. Подковырнув скальпелем язычок «золотника», Славик вонзил иглу десяти кубового шприца в резиновую крышку. Перелив накачанное в стакан и добавив туда немного воды из-под крана, он снова открыл один из ящиков стола. Аккуратно достал фотографию, на которой была запечатлена Катя со своей группой во время практики, и бережно поставил её на стол, оперев на пустую бутылку из-под водки. Выхватил из снимка взглядом улыбающееся лицо Катерины, и приподнял стакан.



- Бляяяяяяяяяяяяяяять… - зловещим эхом прокатилось по длинному коридору, сопровождающееся какими-то шлеками.



У Славы всё внутри похолодело. Приподнятая рука со стаканом затряслась так, что всё его содержимое оросило чуть тронутые салаты и курицу.



- Бляяяяяяяяяяяяяяяяяяяять… - опять раздался чей-то дрожащий от гнева вопль уже чуть ближе.



Иванов за пару секунд втиснулся в пальто и схватил со стола скальпель. На подкашивающихся от страха ногах, он бесшумно подошёл к двери и прислонил к ней ухо.



- Бляяяяяяяяяяяяяять… - как будто прямо в ухо заорал кто-то с той стороны.



Слава быстро закрыл замок и для чего-то выключил свет. В полумраке из телевизора доносился жалобный вой Билана, радовавший слух Иванова как никогда.



- Кто здесь? – забарабанил со стороны коридора по хлипкой двери некто.



- Нет тут никого. Рабочий день уже давно закончился, - пропищал дрожащим от страха голосом Слава. И, не понятно для чего, добавил, - завтра приходите.



- Мааать… - видимо некто принял Славу за женщину, - ггде я…? Открой, ааа…?



- В морге. Но приём посетителей уже закончен. Приходите, пожалуйста, завтра, - пропищал Иванов. – Дверь чуть-чуть дальше по коридору.

Шлепки от босых ног направились к входной двери. Раздался скрежет запора, и Слава через щель поймал глоток просквозившего свежего морозного воздуха. Он съехал спиной по стене и уселся задницей на что-то мокрое. Откинув полу пальто в тусклом от телевизора свете, он с трудом разглядел мокрое пятно на своих штанах в районе паха. Потрогал его и поднёс пальцы к носу.



- Блять , - произнёс он осипшим голосом.



С трудом поднявшись на ноги, он, в полусогнутом виде, дошёл до стола, накачал десять кубов спирта, выдавил их в стакан и, не разбавляя водой, осушил их одним глотком.

Босые ноги опять пришлёпали к дверям.



- Маать, дай чо ниббудь из одежжжонки…а…?морроз на уллице еббунячий…дай аа? И я уйду…бляббудууу…



- Я вам сейчас такси вызову, - чуть осмелевшим голосом бросил в сторону двери Слава.



- Я чоот не поонял… вас там чоо… двоей штолли…? Да будьте же человееками… бляяять… я жж загнусь сейчас от хоолода… ккакое в писсду ттакси… ейбанулись шштолии…?



Иванов поднял трубку телефона и собрался крутануть ноль два. Вдруг из-за двери некто всхлипнул и залился горьким рыданием, попав унисоном в последние слова песни из репертуара Билана. Слава опустил телефонную трубку на рычаг, сжал в руке скальпель и подошёл к двери.



- Если я дам тебе пальто, ты честно уйдёшь? - как-то нерешительно спросил Слава.



- Даа ммамой клянуусь…бала ххалва в морге майяться… - всхлипнул некто.



Слава открыл замок и, распахнув дверь, отскочив назад. На пороге стоял голый синюшного цвета парень лет двадцати, стыдливо прикрывая своё хозяйство двумя руками.



- Ты кто? – Иванов угрожающе выставил перед собой руку, сжимающую скальпель.



- Яй…? Кооотя…то ейсть Костя я…агга… - стуча зубами процедил парень.



- А что ты тут делаешь, Костя? А? – вывел скальпелем в воздухе знак вопроса Слава.



- Да ппо чоом я ззнаю…я ччо…ръеально в мморге…? – всхлипнул Костя и, повернувшись чуть в бок, начал полевать стену парящей струёй мочи. – Ииззвини ммужик…не ммогу терпеть боольше…хооолодно тут у ввас…очччень…



- Проходи, - поморщился Слава, снимая с себя пальто, - только сначала двери пойди закрой на засов.



Расковыряв крышку мерника скальпелем, Иванов достал второй стакан и разлил содержимое на две порции.



- Тебе разбавить, или так? – спросил он вернувшегося Костю, протягивая пальто.



- Ччоо раззбавить…?



- Спирт. Будешь? Медицинский.



- Мооожно, - кивнул Костя, облачаясь в Славино пальто.



Они просидели до утра за душевными разговорами. Костя рассказывал о своей доле начинающего наркомана. Слава изливал ему своё душевное одиночество. Он бы с удовольствием отдал свои вещи Косте и отправил его домой на такси, но покойника надо было официально возвращать в живые ряды. Утром они позвонили Костиной двоюродной сестре. Она привезла Костины вещи и после некоторых бумажных формальностей увезла его домой, успев получить порцию нашатыря от услышанной истории.

После этого Костя завязал с наркотиками. А Иванов Слава ушёл с морга и устроился фельдшером на скорую помощь. Через год он встретил свою судьбу и женился.

-------------------------------------------

Критерии оценок:

1 - так себе, не осилил;

2 - хорошо, добротно;

3 - отлично, шедевр!