Конкурс «Рождественские истории» 1тур, №13
Конкурсная работа №13
Полтораций Полукедов, 47 Россия, Москва
Самая рождественская история
История эта случилась давным-давно в одной из стран Центральной Европы. В какой - не важно. Почему же не у нас, спросите вы. Отвечаю: так получилось. Зато главным героем в ней будет вполне себе отечественный Иван-дурак. Ну, Иван – не Иван, но дурак – однозначно. Ибо, хоть и был я тогда ещё вполне себе добрым молодцем – умным меня, после произошедшего, назвать язык не повернётся.
Так вот: небольшая деревушка в одной из европейских стран, время – рождественская ночь. А я, военнослужащий в звании рядового Советской тогда ещё Армии, выполняю почётную миссию по охране местного магазина. С двух ночи и до утра. Морозец градусов десять примерно. А солдатские шинель да сапоги для таких температур не предназначены. Так что мёрзну. Ужин был в семь вечера, поэтому сытым я себя тоже, мягко говоря, не ощущаю. Но это всё ерунда, вытерпеть можно. Хуже всего то, что рядом со мной витрина этого магазина. А магазин-то продуктовый. И на витрине этой лежит семнадцать видов колбас. Ну, не только они, конечно – там и сыры были, и рыбки всяческие, и птички, и фрукты, и баночки красивые с разными вкусностями, и бутылки всевозможные и заманчивые, но колбасы мне почему-то особенно в душу запали. Красиво так лежат – просто взгляд не оторвать.
А завтрак у меня будет аж в семь утра, да и то: после этого натюрморта мёрзлая картошка и небритое тушёное сало не вдохновляют совершенно. То есть голод ими утолить вполне можно, но возникшую в душе тягу к прекрасному – никак. И это бы ещё не беда, но в окнах окрестных домов цветные огоньки мигают, ёлочки наряженные видно: праздник у людей. Музыка. Запахи иногда доносятся. Смех. А я бдю тут, понимаешь, голодный, холодный и несчастный. И никакого праздника…
Третьим по значимости вопросом, поднятым отечественной словесностью, после "что делать?" и "кто виноват?" я всегда почитал раскольниковский: "тварь я дрожащая или право имею?" И ответ выходил очень для моего самолюбия не лестный. Именно нежелание этой самой тварью себя ощущать толкнуло меня на скользкий путь преступления. Дело в том, что сзади магазина была подсобка, огороженная стальной решёткой. Пролезть, конечно, не пролезешь...
Через десять минут я вооружился двухметровой палкой, имевшей на конце подобие крюка. Колбасы в этом месте никто, конечно, не хранил, но один пластмассовый ящик мне удалось подтянуть вплотную к решётке. Но в нём, к большому моему разочарованию, оказался кефир. Остальные ящики стояли высокими штабелями, их я двигать не рискнул. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Дело же, в конце концов, было не в голоде, а в принципе. А доказать себе, что "право имею" можно и кефиром. И я доказал. А бутылки были литровые. И выпил я две, чтобы уж наверняка не тварь. И стал наслаждаться возросшей самооценкой.
В те далёкие времена йогуртов со сроком хранения три года ещё не придумали. Даже в Европе. Или стеснялись их делать. Все молочные продукты были вполне себе живые, и, как оказалось, очень и очень энергичные. Через пятнадцать минут я понял, что меня переполняют не только положительные эмоции, а нечто куда более материальное.
Когда-то мне на глаза попался тезис, запомнившийся надолго: принцессы не какают. Их тонкая душевная организация не переносит, видите ли, столкновения с грубой физиологией. Так что если Вы, вдруг, принцесса - то вам лучше прекратить чтение и послушать Киркорова, например. Во избежание психологической травмы и для восстановления внутреннего равновесия.
Прочим моим читателям честно признаюсь: я, как выяснилось, отнюдь не принцесса. Отогревшаяся в пустом желудке кефирная закваска дала эффект, о котором современная породистая активиа регуларис не может даже мечтать. Это была дикая и разнузданная вакханалияперистальтики! Её абсолютное торжество! Её триумф над сознанием, чувствами, Ф.М. Достоевским и его глупыми вопросами! Вообще надо всем!
На протяжении двух следующих часов я если и принимал вертикальное положение, приличествующее бойцу славной Советской Армии, охраняющему достижения братского народа на поприще пищевой промышленности, то только за тем, чтобы замести снегом следы одного преступления и, отойдя на два метра в сторону, совершить следующее.
Боюсь, что дети, жившие в этой деревне, не дождались в тот год подарков в заботливо развешенные полосатые носки: олени, везшие Санта Клауса принимались истерически хохотать, увидев перебегающую в полуприседе от сугроба к сугробу фигуру в спущенных штанах и подоткнутой шинели с гордой надписью СА на погонах. Так что сани переворачивались и мешки с подарками летели в сугробы. Рафинированный европейский Санта матерился, как последний извозчик, щёлкал кнутом, но так и не мог довезти свой праздничный груз до каминных труб домов, в окнах которых ещё мигали разноцветные огоньки, звучал смех и играла весёлая музыка.
Время лечит. И не только душевные раны - запасы неправедного кефира в организме тоже, в конце концов, закончились. Для полноты картины не могу не заметить при этом, что снег, при использовании в качестве туалетной бумаги, имел только один плюс: его было много. По прочим же потребительским свойствам я бы смело поставил его в один ряд с бумагой наждачной. Так что после изгнания из организма молочных продуктов болел у меня не только живот. Да и вообще пребывал я в таком печальном состоянии, что обозвать меня дрожащей тварью можно было только в виде большого и незаслуженного комплимента.
Как я провёл последние два часа этого достопамятного дежурства - не помню. Перед самым рассветом к магазину подъехал грузовичок, водитель, сверяясь с какой-то бумагой, выгрузил из кузова несколько ящиков всё тех же пресловутых молпродуктов, аккуратно сложил их около дверей и подошёл ко мне. Нормально поговорить из-за языкового барьера мы не могли, но он, должно быть, увидел, что со мной что-то не так. Он вернулся к машине, достал из кабины пачку творога и бутылку кефира и протянул мне - подкрепись мол. От кефира я, как и подобает солдату великой державы, гордо отказался. А творог взял. Отнёс ребятам в казарму. Не знаю как сейчас, а тогда в солдатском рационе из молочного было только масло.
С тех пор и с кефиром, и с Рождеством у меня сложные взаимоотношения. По отдельности эти два события в моей жизни иногда присутствуют, но я их стараюсь не смешивать. Так что, если вам вдруг взбредёт в голову фантазия пригласить меня на новогодне-рождественское застолье, я знаю массу других напитков, для этого случая более подходящих. Которых не оказалось, к сожалению, в подсобке продовольственного магазине в одной деревушке, расположенной где-то в Центральной Европе.
_________________________________________
Критерии оценок:
1 - так себе, не осилил;
2 - хорошо, добротно;
3 - отлично, шедевр!