Конкурс «Рождественские истории» 1тур, №5

Конкурсная работа №5

Меня Бесит Duckface, 29 Эстония, Таллин

 

День рождения.



Время неумолимо просачивается между пальцев, как мелкий песок, оставляя на ладонях только налипшие крупицы. Ещё вчера тебе было двадцать пять и, сидя в баре на немецкой скамье, ты скармливал другу очередную порцию своих несбыточных планов и надежд.

 

Мой отец, выходец из узбекской диаспоры в Киргизии, приехал в Таллинн перед Олимпиадой строить регатный центр. Я так и не увидел его толком – этот регатный центр. В спортзале 11-й школы, играя в волейбол с другой бригадой, он встретил мою мать, шатенку из Махачкалы. Через полтора года они поженились. А ещё через месяц родились мы, два сморщенных комочка с широко раскрытыми, полными ужаса перед неизведанным миром, глазами.

 

 

Первые годы прошли на улице в краснокирпичном общежитии на улице Чайковского, теперь она называется Рандла. Рядом был магазин «Минск», где мама покупала гематоген.

И детские фотографии с пляжа на Штромке.

С вопросом о несправедливости жизни я столкнулся лоб в лоб ещё в детсаде № 137 по улице Хейнамаа, в третьем микрорайоне. Я бежал куда-то по своим делам по пустому коридору и сшибся лбами с выскочившей из-за угла Верочкой, дочерью воспитательницы. Та, конечно, подняла вой на всё здание. Ну и я покряхтел немного, потом вдруг стал подвывать Верочке – чья-то властная рука поднимала меня с пола за густо обросшую шевелюру. Я воровато оглянулся. Дина Сергеевна сверкала на меня молниями из глаз.

24 декабря мне исполнилось шесть лет. В самом именинном настроении, раскрашенном всеми цветами радуги, прошаркал я чешками в зал. «Каравай , каравай . Кого хочешь выбирай». Мы шли по кругу. Я застенчиво улыбался. Поравнявшись с Диной Сергеевной, я услышал у своего уха змеиный шип: «Может хватит клоуна из себя строить?». Я был полон благородного возмущения. Не могла выбрать другой день, чтоб цепляться ко мне?

Я прошёл тридцать метров, потом подбежал к ней сзади и пнул в голень. Кто-то рассмеялся. Дина Сергеевна выпучила на меня глаза. Но я уже бежал к двери с мстительным хохотом.

Да, были хорошие воспитательницы, которые тебя любили, читали тебе «Карлсона», когда на часах уже было семь вечера. И никто им за это не доплачивал. А были вот такие вот грымзы.

 

Как-то раз Чашкин, по кличке Пузырь, неудачно спрыгнув со скамейки, сломал Верочке ногу: «Я нечаянно!». Досталось ему за это «нечаянно» от отчаянной мамаши. Говорили, что увольнять хотели за рукоприкладство. Верочкину ногу, которая страшно чесалась, закованная в гипс, - жалко, но Пузырь же не виноват, что прыгнул не в том месте, не в то время и не на ту ногу. Чего требовать от неуклюжего увальня шести лет?

Рождественский день продолжался.

- Девочка моя синеглазая!!! - воздев руку к потолк, Лёша Ларченко пел свою серенаду Олечке Ластовской, что лежала в другом конце комнаты. Тихий час был для Ларченко временем амурных вдохновений.

 

Ларченко, как и я, не любил селёдку. Мы прятали её куда-нибудь в нагрудный кармашек, после забывая вынуть.

Как то раз у нашего Егора появилась электронная игра «Тайны океана». Три водолаза и один осьминожище. В самолётах «Аэрофлота» стюардессы могли принести эту игру на часок на волшебном подносе, и добрыми феями уходили по проходу. А потом самолёт шёл на посадку и волшебство заканчивалось.

Я помню переговорный пункт в здании главпочтамта. Я гонял пластмассовый бронетранспортёр по красной коже сидений в главном зале. Потом отец подзывал меня. И я лепетал что-то в трубку и сквозь треск слышал бабушкин голос: «Алло, Алишер?? С Днём рождения, золотой мой».

 

 

 

 

____________________________________________________________

 

 

Критерии оценок:

 

1 - так себе, не осилил;

2 - хорошо, добротно;

3 - отлично, шедевр!