Гладиаторские чтения. Продолжение - 6
. . .
Преамбулой. Мечта не совместима с реальностью. Но что реальность? Одним лишь кликом пресыщенного курсора ты останавливаешь время и... и рушится реальность бессильная, уступая место чуду... да-да.
-- Михель, позвони мне.
-- Меня нет дома. И всё уже было.
Когда-нибудь с грустью об этом вспомню. Наверное, вечером шершавым и шепчущим, и густо-синим в тон занавеске. Податливым бархатным воздухом мягкого ворса и запаха сырости тёмной осени, воздухом мокнущих умерших листьев. Бурыми их стежками заткана дрань памяти. Когда-нибудь всё это будет неважно так же, и так же прело... И щедрая влага очей небесных окна раскрасит разводами безутешности - и будет гнать из дому, проникать за шиворот, лупить по макушке ледяным бисером.
Смывая саму возможность дня, любую мечту о солнце, или хотя бы-- привесить обратно кленовые пальцы на руки и раскрасить зелёнкой. Тяжёлая капля застывает на миг-- останься!-- цепляясь, впивается, набухает брюхом и срывается-- быстро, криво, стыдно, и след её исчезает.
Голодная тоска-- это когда ждешь долго и беспомощно-- ласки ли, прощения, утра ли с его теплом и солнцем. Это голод-- опрокидывает на кровать, распластывает бесхребетную продольность и скалится вонючей радостью.
Только бы встать, собрать силы, размахнуться, глумливую гримасу прогнать навсегда-- спугнуть марево....
Да ты и встань, и возьми совок, да собери осколки... Было ли зеркало? Мёртвый теперь свидетель. Значит, будет что вспомнить по осени. Осколки памяти, значится...
… «милая мордашка» - он нашел меня в пространстве и времени. Он отдал меня памяти. Здесь-- в глазах застыли слезы, а вот на следующем снимке—изящно лепленные стопы под разлетающимся шелком… Беспечный треп… мой визави нескромен, вежлив, точен в предугаданиях реакций… но пульс… что это? Пульс, пульс, пульс… Он накрывает, наполняет, не оставляет шанса развернуться, он останавливает, он смеется, он ощупью находит, нажимает, он разрывая—связывает, он делит существующее во мне и вне меня—на «без него» и «с ним»…
---Лариса такая одухотворенная,--- снова ржет над моим патетическим трепетом, над прозрачностью крыльев отловленной в хаосе голубой стрекозы.
Он открывает дверь, пропускает вперед... положить сумочку на трюмо я не успела : " ты моя..."
Прости меня, читатель, но тебе придётся держать свою свечку снаружи. Я за собой не приглашаю. Да, да... ничего, что холодно, ночь, дождь.
--- Свалить из страны куда подальше... потерпеть несколько месяцев и свалить. Нужно было раньше, стоило ведь только сказать "да"... идиот.
Захлестнуло стылое утро. Дождь и не переставал. Глазам больно от ветра, вжимаю в плечи голову-- шагнув в первую попавшуюся, не всё ли равно теперь, какую-- иную жизнь. Пронзительно звонко шлёпают капли на зонт-- вздрагиваю от скрипа автобусной двери. Я не знаю, увижу ли тебя ещё.
Когда мечта спускается с неба и принимает человеческий облик, снова хочется верить в высшую справедливость. Да, да... легенда там об андрогинах. Родинка на два пальца слева от пупка- у тебя, справа-- у меня.
-- Лариса такая детский сад.
... а потому что время моё-- это муж и сын. И глухая тоска по звериной дрожи, по бьющей наотмашь слепой любви.
-- Лариса такая дуется.
Лариса, застывшая изломом линии крыла над гребнем. Где мне тягаться с твоей электрической нервностью, вечной разрывающей болью в изъеденной соросами* голове. С мягкой улыбкой бенгальского тигра-- последним, что я увижу-- до того, как одним прыжком отключишь сознание:
-- Ты моя самка.
...разве что чувствую я там же, где ты-- на глубине Марианского жёлоба.
Ты не скажешь мне-- помни. Свалишь в Лондон, Нью-Йорк, или куда там тебе... Я обещала не оглядываться. Власть на моей планете твоя.
...ты... я просто так дышу. Я никому не мешаю. Внешнее не коснётся, ни звуком, ни запахом не проникнет в погребенное. Я останусь здесь, в ненавистной уже тебе России, частью фантасмагорический нагромождений и декораций её вывернутых реальностей... я уплыву за окошком электрички "Париж-Брюссель"...я растаю в тумане над Атлантикой. Я отпущу тебя-- к твоим Ивет, Хелен. Беззвучно, бесцветно, безадресно, безвременно-- мою мечту.
Я притяну головку сына, вдохну любимый запах-- обернусь вокруг планеты, и через миг вернусь-- иная, повзрослевшая и неподвижная. А где-то там, в зазеркальях манхэттэнов, ты вдруг почувствуешь, как взныло подреберье, опустошённое... Мой-- только дождь над миром. На гранях стеклянной пирамиды возле Централ-Парка не расплещутся мои отражения. Но в мириадах капель с неба, в живых разводах на безликом сплаве стекла и холода-- останутся мои
-- "люблю", "тебя"...
* Соросовские гранты-- стипендии особо одарённым студентам.
. . .
(Первый Подснежник)
Зрители могут выражать своё отношение этими знаками а также "+1" или "-1".