Рождественский Вавилон. Конкурсное №15
Фея Дрожи, 42 Россия, Москва
Автограф
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали всё пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры.
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
Б. Пастернак
Вот и отзвенело, откружило красочное лето, и осень все чаще напоминает о своем приходе то золотом листьев, то рыжиной рябиновых ягод. Прощай, разухабистое лето. Здравствуй, спокойная мудрая осень! Что-то ты принесешь на этот раз?..
На одном из сайтов знакомств Варя вела очень камерный дневничок, куда выкладывала время от времени очередную свою сказку или анонс к какому-нибудь культурному мероприятию, как правило, бесплатному. На них редко кто ходил, но иногда все же компания собиралась – костяк старался и пиарил свои предполагаемые выходы. Вот и в этот раз Варя разместила сообщение о выступлении в одном из клубов некоего Романа со своими джазовыми композициями. Самого Романа она не знала, но была близко знакома с его мамой – преподавательницей музыки.
Еще с утра вечерний поход был под вопросом. Решил все послеобеденный звонок.
- Варь, - тараторила в трубку Ольга, - ты идешь? Ирка не сможет сегодня, я – пока не знаю. Но тут объявился Аркадий, написал Ире в личку, вроде бы хочет пойти. Ты помнишь Аркадия? Можно я дам ему твой телефон? Вдруг я не приду.
- Нет, конечно, не помню, и кто такой Аркадий?
- Появлялся как-то с комментариями на сказку у тебя в дневнике.
- Нет, все равно не помню, ну да какая разница, дай. А насколько он серьезно настроен-то? – ей с неудовольствием подумалось, что теперь уж точно придется идти.
- Серьезно. Тем более, ему твои сказки нравятся. Да и я намекнула, что это его единственный шанс взять у тебя автограф – хохотнула, прощаясь, Оля.
Через три минуты позвонил и сам Аркадий. И сложил о себе благоприятное впечатление. Договорились, что он забронирует столик на пятерых – ну, так, на всякий случай, - и будет ждать всех уже на месте.
Из всех Варя - кто бы мог сомневаться – все-таки оказалась единственной. К середине вечера скованность прошла, разговор постепенно перешел от околосайтовских обсуждений к беззаботным воспоминаниям всяких курьезных случаев, а затем перетек в просто болтовню. Внезапно закончившийся концерт обескуражил, они ведь толком ничего и не услышали, а то, что все-таки слышали, было явно достойно большего внимания. Поэтому было решено прийти сюда снова через неделю на следующий Ромин концерт. Возможно, тогда еще кто-нибудь присоединится.
Снова было дано объявление, уже с восторженными отзывами – а как еще заставить народ шевелиться? - и снова пришли лишь эти двое. Встретились по дороге и в клуб вошли как давние знакомые. И все повторилось – они успели заметить, что Рома в этот раз выступает с вокалисткой, что у нее недурной голос, но не более. Общение их занимало куда серьезнее, чем музыка.
Еще несколько раз Варя ставила в дневничке анонсы, со старательностью отличницы отчитывалась то про этно-вечеринку, то про концерт авторской песни, на которые она попадала теперь уже с неизменным спутником. Но поняв, что, в сущности, ей уже нет никакого смысла выступать в роли зазывалы, стала просто звонить Аркадию и предлагать куда-нибудь выбраться. И он на удивление быстро соглашался. Да-да, ее не переставало это удивлять, то, что он соглашается на все ради возможности побыть с ней, ей даже и в голову не приходило. Она радовалась, что нашла родственную душу, такую же неуемную и жаждущую новых культурных и прочих эстетических ощущений.
Иногда он тоже проявлял инициативу и водил Варю на оперу, где ему так сладко спалось. Впоследствии выяснилось, что сон его сладок не только на опере, но и на совсем не мейнстримовских театральных постановках, на которые так любила таскать его спутница.
Однажды она даже предложила ему потанцевать под первым в этом году снегом. Вот взбрело ей в голову такое, и теперь она, волнуясь, ждала его телефонной реакции. Он же безо всяких пауз деловито поинтересовался, во сколько за ней заехать. Вот тут-то Варя и начала подозревать, что, возможно, Аркадий с ней такой сговорчивый не по причине своей всеядности, а совсем из других соображений.
Ну и ладно, ей с ним комфортно, и появился он как раз кстати - она так упорно пыталась выкорчевать все, что было связано с последним кавалером, но без помощи извне у нее ничего не получалось. Да и эмоции Аркадий вызывал сугубо положительные. Вот только никаких решительных шагов не делал, что не столько расстраивало, сколько удивляло. Подвозил до дома, прощался и, как ни в чем не бывало, уезжал.
Но вот и этот Рубикон был перейден. Застенчивость Аркадия сменилась на… Нет, оглушительной страсти не было, они по прежнему не обсуждали свои отношения, не строили никаких планов и вообще никак не касались совместного будущего, но было видно, что он увлечен не на шутку, да и у нее тоже закончился реабилитационный период, и она снова была готова в омут с головой. Ей почему-то ужасно нравилось неотягченность их отношений разговорами и планами о будущем. Они просто жили друг другом, и это было для девушки внове.
А между тем подкралась зима. Уже ставший традиционным вопрос о том, как провести рождественские каникулы, встал во весь рост и перед вовсю влюбленной, но вряд ли еще до конца это осознающей парочкой. Аркадий давно заикался о том, что пора бы озаботиться путевкой на горнолыжный курорт, Варя поддакивала и торопила его с решительными действиями.
Новогоднюю ночь провели раздельно, зато уже третий день Нового года встречали в Австрии. У них была почти медовая неделя. Как они потом шутили - трудовая медовая неделя, ведь Варюхе пришлось учиться кататься, до этого она лыжи даже в руках не держала. И довольно быстро ее украсили роскошные синяки – ей казалось поначалу, что тормозить не как принято, а падая на попу, куда удобное.
Но затмила все воспоминания о той поездке память о рождественской ночи. Теперь уж и не вспомнить, кому из них пришла в голову мысль рвануть на ночь глядя в самый известный в Австрии Аквадом, бросив соседей, с которыми после катания отмечали Рождество. Скорее всего, Варваре – она всегда была в их паре зачинщицей и заводилой. И вот они на месте. Опробовав все виду саун, ближе к полуночи сложными водными, а порой и подводными переходами очутились в одной из открытых чаш.
Такого потрясения Варя давно не испытывала. Окутанные мельчайшими капельками-искринками пара, они находились среди монументальной красоты гор, окружающих место со всех сторон, прямо к чаше подступал девственно белый, никем не тронутый снег. На его фоне таинственно замерли, затаив дыхание, четкие темные силуэты елей. Хрустальная прозрачность морозного воздуха, казалось, ощущалась даже на слух. И над всем этим поистине сказочным великолепием на опрокинутом густо-закрашенном иссиня черным небосводе фейерверком рассыпавшиеся звезды, полные магической силы. И эти двое - единственные во всем мире в это мгновение - не сговариваясь, всматривались туда, где, возможно, сияла когда-то та самая, возвестившая о рождении…