Рождественский Вавилон №11
Old Believer Bokonon, 49 Арулько, Балайм
Холодное Рождество 1941 года.
Зима. Снег кружит и кружит. В гималайском вневременном отеле, в душе пентхауса, мылись две обезьяны, мылись усердно. Смешанный многоструйный душ это удовольствие, струйки и холодные и горячие, и упругие, и как водяная пыльца у водопада. С горячих струй срывается пар и туманом поднимается, подстёгнутый холодным потоком, и всё это сразу. Обезьяны молча терли друг другу спины и макушки, поворачивались и терли животы, потом снова поворачивались и приседали. За прозрачным потолком защищённом от конденсата водяных паров, в тёмно-синей бездне неба, близко сияли звёзды. В снежной равнине за тысячи верст от Эвереста, плотно дыша паром, двигался бронепоезд "Потёмкин". В океане, корабли под флагом красного солнца, толкали воду гребными винтами. Недалеко от Каира и пирамид фараонов, капитан интендантской службы, играл со своим денщиком в подкидного дурака.
- Шесть, сэр. Козырь.
- Твоя бабушка, конечно же, родом из Сохо, Джонни.
- Нет, сэр, из Бирмингема.
- Сдай за меня, Джонни.
- Есть, сэр!
Капрал виртуозно перетасовал колоду карт, и неуловимыми движениями пальцев раздал на двоих.
- Козырь бубны, сэр. Шесть пик, сэр.
- Король.
- Бито, сэр.
Капитан достал семерку треф, и на выложенного валета добавил еще одного, пикового. Капрал отбивал подкидываемые карты.
- Шесть херц, Джонни.
- Туз, сэр. Козырь.
- Шесть карт отбой, Джонни.
- Сэр, в России, в Крыму, тоже холодно?
- Нет, Джонни, в Крыму прекрасно..
Карты разобрали, и последний козырь, дама, достался капитану.
- Джонни, все-таки твоя бабушка была цыганкой, опять король у тебя.
- Нет, сэр, она была на четверть француженкой, из Бирмингема.
Капитан зашел с трех дам, капрал отбил десяткой, восьмеркой, и королем в масть, рядом легла дама бубен.
- Король, сэр.
- Отбой.
У игроков осталось по две карты.
- Сэр, началось наступление. Я снова прошу Вас, переведите меня в боевое подразделение.
- Нет, Джонни, мне не с кем будет играть, и не проси.
- Два валета, сэр. Козырь.
- Открой-ка нам пива, Джонни..
Корабли продолжали свой путь в предутреннем океане, моряки и летчики на кораблях, съев рис с рыбой, или ещё спали уже героями, или занимались своими служебными делами. Бронепоезд "Потёмкин" продолжал давить раскалённым паром на поршни. Тук-Тутук рельсами навевало сон дневальному по отделению солдату. За бронированной стеной вагона холодно и темно, а здесь на ярусных койках, тоже спят молодые мужчины. Тук-Тутук, стучат колеса вагона, и кочегар блестящий от пота, швыряет уголь в топку одетого в броню паровоза.
Обезьяны продолжали усердно мыться под сладостными до зуда, упругими струйками чистейшей воды. Они терли друг другу спины, поворачивались, и терли животы, потом снова поворачивались и приседали. Вдруг они замерли. Они слушали. Слушали шипение струй. В голове одной из них, стал возникать не ясный вопрос, в надбровных дугах возникла настороженность. Они посмотрели друг другу в глаза. Вопрос созрел, и он прозвучал на вполне чистых звуках.
- Тебе вода в рот бежит?
- Нет.
- А мне бежит.
С неба сорвался метеор, оставив яркий след, исчез где то за юго-восточным побережьем Средиземного Моря.