экономическо-эзотерический очерк о некоторых вопросах ценообразования
После посещения форта, где можно сдать заготовленные за месяцы скитаний по мужественным, как ирокез бирюлевского панка, и непроходимым, как заросли метафор символиста на пенсии, лесам меха и закупить пороху и дрожжей, несколько трапперов (кажется, трое, но ведь, как известно, трапперы не отличаются точностью и вообще способностью к счету, чем беззастенчиво пользуются начальники фортов и проститутки-шалашовки; впрочем, любой траппер гордо ответил бы на эту рецензию, что он траппер, а не какой-нибудь король) решили перекусить на берегу бурной речки, стекающей с отвесных склонов Мускулистых Гор, поросших густыми джунглями, напоминающими отроги Кавказа.
Небрежно расстелив плохо выдубленную шкуру выдробизона, приятели по несчастью вывалили на импровизированный шведский стол снедь, столь же обильную, сколь и нехитрую, как все их дело, не подразумевающее лишних затрат времени и сил, кои должно употреблять на призвание: связки освежеванных песцов, по трапперскому обычаю копченых в табачном дыму без соли, сахара и специй, рафинированные козлята из каменных джунглей с севера Мускулистых Гор, по еще одному трапперскому обычаю сваренные в силиконовом молоке их матерей, из которого затем приготовлялись трапперские сыры, вызревающие в желудках дикобразов, которых принято содержать без питья и еды до полного вызревания - сыров, разумеется (ведь ни одному честному трапперу не пришло бы в голову засовывать силикон в незрелого дикобраза, а нечестивый траппер ни за что бы не смог съесть трапперский сыр) и головки которых, наряду с прочили частями тел – дикобразов, разумеется - были щедро навалены тут же, рядом с роскошным седлом мустанга, которое, судя по плачевному его состоянию, уже стало главным блюдом импровизированного пиршества. Утолив первый голод, трапперы разлили по двадцать четвертой и, закурив болезненно длинные панковые трубки, взяв по куску сыра в качестве десерта, призадумались.
Сиволысый матерый траппер, с выражением несгибаемого сомнения на суровом, обветренном от пота лице, вертя в руках потемневшее сушеное песечное бедрышко, вздохнул:
- Эх, не тот пошел песец, совсем не тот… то ли дело в былые времена! Это нынче он – маленькая белая лисичка, а раньше – разве взглянул бы я раньше на такое убожество? Истинно говорю я вам: неладно что-то в нашей демократии, и нет более достойных песцов, за которых можно б было выручить более пороховницы пороху или змеевика бурбона! Где сороки сороков, братие?
- Мнэээ….пф! – вторил матерому почтенный траппер, весь покрытый благородной клочковатой, тщательно лелеемой плесенью, неожиданно резво выхватив из рук того песечное бедрышко, словно эстафетную палочку. – ПФФФ! – повторил он с неожиданной ораторской силой, - да как можно сравнить тех песцов и этих! Тут он, пустив скупую и оттого ростовщически мутную слезу, отхлебнул морошкового самогона, чистого, как моча новорожденного ежика и крепкого, как йеллоустоунская секвойя, и расчувствовался. – Куда, куда вы удалились, младые дни? – возопил он, метнув он сырной головкой в ворону и по ошибке сунув в рот неощипанную голову дикобраза (примечание для нетрапперов: надо было наоборот. Следовало ворону сунуть в рот, а сыром…. Впрочем, этак вы еще трапперами станете….). – Вот, помню, бывало, ухватишься за песца, а там такая норка – ну чистый соболь!
- В прошлый раз ты говорил – королевский горностай… - робко успел вставить совсем юный одноусый траппер в паузу, вызванную дыхательными пароксизмами почтенного траппера, вызванными процессом очистки его оперативной памяти, вызванной из глубин памяти генетической.
- А ты вообще помолчи! Молодежь! – с интонацией прокурора процедил в ответ почтенный. Ишь, моду взяли – стриженой норкой приторговывать! Знаю я, куда народная шерсть пошла! Тут, поняв, что беседа идет не в то горло, почтенный деликатно закашлялся, прыская дикобразными иглами между зубов, после чего, приняв вид скромный и достойный, принялся обгладывать песечное бедрышко. И тут же с отвращением принялся молотить сею снедью юного по голове:
- Ну кто так свежует!?! Кто свежует так, спрашиваю? А мездрит? Кто так мездрит, тварь однорукая? (- Одноусая…. – скрупулезно поправил юный.) Норкин куафёр, блять!
- Гхм… кстати – да… - неожиданно поддержал почтенного матерый, харизматично помавая рукавами своей трапперской куртки, увешанными неощипанными гузками фазанов. - У песца волос должен быть долог, а ум - не меньше, чем на два пальца от воротничка! - Тут, поняв, что беседа идет не тем социально-политическим курсом, матерый смущенно запустил томиком Пу Сун Лина в пробегавшего мимо эму. Внезапно вся сцена озарилась сверканием, подобным лучам морозного солнца, пробившимся сквозь листву кокосовых пальм и переливающимся на крупицах подтаявшего наста. С восторгом повскакали с мест прочие 5 тысяч трапперов: «Истина! Истину глаголешь, брат!» - так как увидели они истинное чудо, ведь было одним песечным бедрышком насыщено 5 тысяч человек (так записано в трапперской вести… впрочем, трапперы сами гордо признают, что в арифметическом счете они не тверды)…
" />
" />