No title
.... 22 апреля. Особенно мне грустно в этот день, да и погода в этот день частенько пасмурная. Такая же пасмурная как моя душа. В связи с этим завелся обычай бывать в доме купца первой гильдии Фёдора Степанова, сам взял и завёлся. Обычаи они такие никто не знает откуда они заводятся, но все говорят, - обычай такой!.
Поминальный стол был отведен, душевно наговорились, вспомнили, всплакнули, в памяти всплыли капли, редкие дождинки, которые капали на лицо, гроб, комочки земли, которые бросали туда в низ. Не понимая зачем я тоже бросала, а сверху эти капли. И на лицо эти капли. И тут меня обнял брат. И сознание того что от тебя оторвали часть твоей плоти. Навсегда. Хуже было только утром когда я проснулась и увидела отца, который не мигая сидел и смотрел на ее портрет, видимо давно уже смотрел. А когда отвозили «завтрак», мой 5-летний сын спросил, а как бабушка будет кушать? И вой мой и снохи, - нашей Розы больше нет. Я ни с того, ни с сего в одну из годовщин вызвала такси и поехала в музей Невзоровых походить по пустым залам, посмотреть на кракелюры старых картин….пролезть в прошлое. Попытаться. Запараллелиться в мир людей, которых уже тоже нет.
Так и ходила из залы в залу, из залы в залу, слушая экскурсовода и вдруг картина «Спящий Иосиф», - вот она божественная красота мужчины! – думала я рассматривая каждый фрагмент чела, руки, ногтя..я влюбилась в эту божественной красоты руку. Со мной это бывает, влюбляния в конечности. Ну. А Иосиф спал. А его сон охранял ангел. Постепенно мой взгляд переместился и на него. Боже! Это же фотография, детская фотография моей матери, - профиль, овал лица и даже мочка уха, - один в один! Я долго стояла у этой картины, смотрела, смотрела, смотрела…на детское лицо моей матери, а гид не вмешивалась в эту ситуацию, почтительно удалившись. И теперь каждый год я езжу на созерцание и удивление, что какой-то художник написал лицо моей матери. А я примелькалась. При моем появление, пусть и хоть раз в год, все молча переглядываются глядя на меня, «вот она», опять будет стоять у спящего Иосифа…
Не устаю поражаться людям приближенным к искусству, преклоняющимся ли ему их деликатности, интеллигентности и тактичности. Нельзя оставлять зал, но когда я там – можно. И я стою одна, Иосиф спит, ангел застыл в полёте, а где-то параллельно голоса гостей купца Степанова в доме которого теперь музей им. Семьи Невзоровых.
А Роза ушла. Телесно. Незримо она нас никогда не покидала. Так же как и все.
