Табер
НАУКА И ЖИЗНЬ (пьеса)

Действующие лица:
Милейшенко, профессор
Наина, секретарша
Горчаков, зоофил, по совместительству лаборант
Шотакоев, изобретатель
Иванов, доцент, интриган
Петров, бухгалтер, интриган, юродивый, Достоевский
Инопланетянин
Декорации: трибуна, стол, банка с Машей и Витей – кунсткамерно-сиамскими близнецами
Милейшенко: … и дальше? Дальше что, Горчаков? Я тебя спрашиваю! И в этих заслуженных стенах… я же предупреждал, ещё после того случая… всех мышей подопытных развратил… какие эксперименты после твоих этих… причуд, а? Привезли – беленькие, глазки такие у них – чистые, непорочные, хвостики опять же, лапки… ну приспичило тебе, понимаю, сам молодой был – так ведь тараканов полно, хоть каждый день уестествляй… «жидконогая козявочка - букашечка», как поэт сказал, ну всё при них и ноги стройные… а ты мышей - хвостики, лапки, коготки… да и денег они стоят… мне и в глаза то им смотреть теперь стыдно, а больше им смотреть некуда…
Горчаков (упакован в смирительную рубашку): Вы меня, Анатолий Анатольевич, не стращайте! Я может быть, стихийный ницшеанец, а вы мне тараканов подсовываете? А что мышь видала то в жизни окромя меня? Мышь – она тоже баба, к ней тоже подход нужён… от меня вреда никакого,один гедонизм для грызунов, а вот у вас химики в сортире курят – это, конечно, никого не касается? Пойдёшь в женский продышаться – а там секретарша ваша гадит…
Наина (плачет): Негодяй, мерзавец… Анатолий Анатольевич, лжёт он беспардонно лжёт, ничтожество, никогда я в дамской комнате не гадила – если мне и приспичит иногда, я всё аккуратно под ковёр у вас в приёмной складываю и даже из дома приношу… семья у нас была бедная, ничего не пропадало зря, а и в люди вышла, и человеческое достоинство сохранила – и вот на старости лет дожила… (захлёбывается рыданиями)…
Милейшенко (растерянно): Что вы, что вы, Наиночка? Я всегда буквально чувствовал вашу преданность делу, ну-ну, успокойтесь… Пожалуйста, сходите ко мне в кабинет и принесите мне…там…из сейфа… видите, как я вам доверяю? (Наина уходит)Добился своего? Ладно, с тобой мы ещё разберёмся, а теперь ко второму вопросу: выборы замзавначотдела… (вместе со словом в комнату проникает чавканье амбиций, аудитория этикетно поигрывает скулами и скрипит креслами, словно разминая суставы)… Я себя предлагаю: коллеги, ведь чего уж скрывать – все мы подвижники, бессеребренники, к тому же, у каждого бруны висят по самые джорданы, хоть и семейные люди…. Нам административная суета ни к чему… но я готов смирить огнь желаний своих, младых и горячих по юношески, готов пожертвовать собой… и нелегко это – уподобляться ковру в приёмной, где под персидской изобильностью каменеет внутренний мир наиночкин… Ведь мир науки, хвостики, лапки, коготки – это космос, а замзавначотдела – всего лишь инфузория (показывает на микроскоп) в капле воды…
Горчаков (червеобразным Джексоном, совершая вынужденно смиренные, но от этого не менее эротические па): Где, где инфузория? Развяжите, охальники, пустите,онанисты херовы, а то всё тута расхуярю!!!!!!!! Слышь – ты жди меня то, я скоро, целую каждую из 15 тысяч твоих ресничек, чмоки, бля, так что жди, поняла? Учти – узнаю, что кто тебя за мембрану лапал или трихоцисты мацал– замочу, падлаааааааа!!!! Люблю сильно – готовься, скоро я те устрою, до самого цитоскелета достану, ты меня знаешь!!!!!!!!!!!
Милейшенко: Держите его там… так пойдёт – он и до электронов доберётся… ну продолжим: у кого предложения какие?
Иванов (Петрову, школьно, подпарточно): Давай, иди и скажи всё… и про финансирование не забудь, что урезали, мол, вы, а у нас… как договаривались, короче…
Петров: Можно? (не дожидаясь ответа продвигается к трибуне, но останавливается на полпути – взволнованный, как кислородная подушка, врывается Шотакоев)…
Шотакоев: Эврика!!! Во!! (поднимает над головой строгую, но справедливую конструкцию)… Машина времени!!
Милейшенко (обречённо): Ну покажите… (машина искрит и щёлкает, изобретатель румянится и цокает языком)…
Шотакоев: Видали?
Милейшенко: Чего?
Шотакоев: Да я ж только что на бухгалтерше нашей испытал… наглядно же… вы что?!!!
Милейшенко (оглядывая Петрова): Во – первых, это бухгалтер, хоть и с сиськами… А во –вторых...
Шотакоев: Да вы спросите у него чего – нибудь !!
Милейшенко: Дмитрий Николаевич, вы хотели же сказать что-то?
Иванов (с места): Про финансирование он хотел…
Петров (слова растрёпаны, как нитки, голос звенит веригами, взгляд – антинаучен): Обидели юродивого. Мальчишки отняли копеечку…
Милейшенко (раздражаясь): Это вы на что, дражайший мой, намекаете? Вы против кандидатуры моей что - ли?
Петров (радостно кивает и двоеперстно крестится): Нельзя молиться за царя-иродааааааааа……
Милейшенко:Да, это аргумент… Коллега, будьте добры – выведите нашего финасиста подышать… (Шотакоев берёт Петрова под руку, уходят)… Ишь ты… машина времени… а кнопка всего одна (безапелляционно нажимает, из коридора слышатся возня и крики, весомо вваливаются Шотакоев и душащий его окладистый Петров)….
Шотакоев :аааааааа, бляяяяяяяяяяяяяя, помогитяяяяяяяя, я то чего, отстань ты, гад, задушите же, Фёдор Михайлович!! Нажмите на кнопку то, убиваююююють!!!!!!!!!!!!!!!!
Петров: «Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка»!!!!!! ( с этими словами упруго бьёт Шотакоевае ногой в пах)…
Шотакоев(потирая яйца): Умело бьёт, гад…
Милейшенко: Ну так гений, а не кот чихнул…Горчаков, успокойтесь, про кота я фигурально!! (отключает машину, Петров мгновенно осовременивается, как чистый лист, возвращается на место)…
Иванов (опасливо): Молодец, отлично выступил, по деловому, ничего лишнего…
Милейшенко: Хорошее изобретение, нужное, так что идите и переделайте…
Проходит час.
Милейшенко: … таким образом, коллеги, я делаю вывод:… (опостылевший и бесполезный, как подведённый итог, робко входит Шотакоев)…
Милейшенко (злобно): Хвостики, лапки, коготки!! Что, неужели переделали уже?
Штотакоев (обиженно): Да, представьте себе!! Правда, во времени теперь не перемещает, зато связь наладил с иными мирами… ждите, скоро будут… ( в синем радушном свете проступает Инопланетянин в золотой шапке фасона «петушок» и телогрейке невыразимого цвета, речь его беззвучна, но всепроникающа и чиста)…
Милейшенко (почтительным шёпотом): Развяжите Горчакова кто – нибудь, а то что гость о нас подумает…чего он говорит то?
Штотакоев: Сейчас, преобразователь речи донастрою…
Инопланетянин: Ну, волки, как у вас насчёт бухнуть там, поебаться и как – бы прочего?
Милейшенко (потерянно и подавленно – спокойно): Подготовиться не успели, простите великодушно…. Вот если хотите – драгоценнейший экспонат, амброзия… (пододвигает банку с Машей и Витей)
Инопланетянин (залихватски выдувая раствор): Фуууу, говнище…. (неловкая пауза, которую прерывает тонкий стук по монументальной баночности стекла)…
Митя (фоново, девственно, развратно и убедительно улыбается Маша): Я слышал вы бабами интересовались? Можем договориться….
Инопланетянин: Ооооо, попал так попал… (Штотакоеву) Взвесить бы тебе по ебальнику за такой зов вселенной, да некогда…. (в вспышке синего асептического света пустеет аудитория, остаётся только Горчаков; входит запыхавшаяся Наина)…
Наина: Анатолий Анатольевич, я весь сейф обшарила, а там только вот – колокольчик, регалия поди какая… А где все? Ой…. (хочет позвонить в колокольчик, но молча уходит вглубь сцены, следом уходит и Горчаков, недвусмысленно наглаживая солнечного зайчика)…
Занавес.
--------------------------------------------
Оценки:
+3 - пацталом
+2 - смешно
+1 - улыбнуло
0 - кажется, я сегодня не в духе
collapse