Интересная история из моего дошкольного детства связана вот с этими нитками острого перца. Оставленный родителями, которые ушли на работу, гулял я во дворе и, пользуясь практически полной свободой, самостоятельно изучал мир. А гирлянды из ярко-красных стручков острого перца, или как у нас их называют перчицами - женского рода) - не могли не привлечь любознательного мальчишку. Сами по себе великолепные стручки перца привлекали взор ярким чистым цветом, особой лакированной поверхностью, завлекали формой, а нанизанные на нитку они создавали удивительно эстетичную регулярную структуру, в которой присуствовала как симметрия так и разнообразие форм. И, конечно же, как всякий изучающий мир ребёнок я должен был взять эту красоту в руки, попробовать тактильно, чтобы, осязая, завершить когнитивный акт, связав все качества объекта в полную матрицу ощущений. И, таки, получил всю полноту ощущений. Не сразу. А после достаточно длинного контакта с перцами, когда моё любопытство насытилось и переключилось на следующие предметы и явления, ощутил я на своих щеках какое-то тепло. Сначала это тепло мне показалось игрой озорных солнечных зайчиков, и я решил спрятаться от них в тени. Но и там ощущение быстрого согревания лица и глаз не прекратилось, а даже усилилось. Уже и слёзы потекли не от рёва, а просто как реакция на острую боль. Она была уже сравнима с жжением от укуса пчелы или осы, с которыми я уже был хорошо знаком, ибо опытен. Терпеть укусы ядовитых насекомых я уже привычен на то время, однако новые ощущения становились сильнее, а субъективное ощущение горящего лица и глаз предствавлялось саднящей раной на всё тело. Начал непроизвольно постанывать и даже повизгивать от пылающего пламени на лице, потому как оно, как мне казалось, охватило не только щеки, уши, губы, нос, глаза и лоб, но в мозк и в самого меня. Боль выжигала моё сознание. Я уже знал на то время, что слёзы и стенания ничему не помогают, а могут лишь вызвать у взрослых дополнительную агрессию, так что лучше помалкивать. Да и никого вокруг не было, и надежды на помощь взрослых никакой. Больше всего меня донимало непонимание причины такого адского наказания - ведь я ничего не разбивал, не ломал и ос не дразнил. А про горькие свойства такого прелестного перца даже не догадвался - да и разве может великолепная красота быть такой немилосердной и жестокой??? А я уже кипел в смоле адского котла. Черти щедро подбрасывали дров в гудящий пламенем костёр. Меня зжигали на кресте как Джордано Бруно. Боль становилась настолько нестерпимой, что парализовала волю, и я готов был сдаться на волю победителю, но ему без разницы моя покорность - он без устали зжигал меня заживо, не требуя выдать военную тайну или секрет изготовления бездымного пороха. Враг терзал меня пытками ради пыток. От этого осознания стало безумно страшно - значит у меня нет никаких возможностей прекратить эту адскую боль!
И на краю пропасти безумия заработал мой ум. Оценил урон. Крови нет, кожа не облазит, кости целы, глаза что-то прозревают сквозь ручьи слёз. Нашел зеркало - осмотрел нос, особо горящие губы, уши. Повреждений не обнаружил. И... убедил себя, что ничего страшного не происходит - это только ощущения, не имеющие явных соматических предпосылок.
Так я, мальчишка пяти лет отроду, научился преодолевать боль. А куда мне деваться было?
А вот сейчас, уже взрослый, я никак не могу избавиться от сердечной боли неразделённой любви. Боли которая меня, похоже, убъет или сведёт с ума...
.
.
collapse
