Только в одном лишь случаеПриемлема жизнь виртуальная:Быть не во власти иллюзииНо лишь – очарования

Как хорошо, что память на лицаЗастряла неглубоко...Хочешь, милая, что б похмелиться, – Трахнуться о высоком?Время на время случайно забыв,Не прерывать объятия,Семя испытывать то на разрыв,А то – на сжатие...Нити канатные вновь и вновьРазделяя на части,Мы назовем это, может, любовь,А может быть, даже страстью ...Горечь воды друг другом запьемЧерез перила сходен.Перепихнемся о чем-то своем,И, может, за пивом сходим...Может быть, это даже жестоко – Тел наших жаркое месиво.Трахнемя срочно о чем-то высоком.Не выбирая место.Запах Женщины. Чистый лист.И тишина повисла.Пунктир копуляций прострочит жизньНас наполняя смыслом. collapse

Бля! Никогда, ни за что в жизни не буду больше устраивать свадеб! Даже чужих. Песню начала 90-х описывать не буду. Точнее, описал бы, если б красной нитью сквозь эти событья не прошло одно, наисудьбоноснейшее – моя свадьба. В смысле – с первой бывшей женой. Со второй то мы поступили практично – поженились 1. в конце 90-х; 2. - 31-го декабря. И поехали в гости к друзьям, типо Новый Год встречать. И первым делом предъявили там наше свидетельство о браке; во всех квартирах в ту ночь орали благим матом: «С Новым Годом!», а у нас: «Горькооо!» Так что во вторую «свадьбу» отделались парой салатов, пузырем и лицезрели тех, кого хотели, - друзей и хороших знакомых, ну – что касается меня, по крайней мере. Впрочем, второй бывшей жены тоже. А в 1-ю свадьбу... ну, начнем с того, что еще месяца за 2 до свадьбы я понял, что жить с ней – это будет каторга, да и вооще – не хочу. Но вот что делает с нами молодость: мы настолько самонадеянны и глупы, что думаем, будто все сможем пересилить. Даже свои характер и судьбу. Причем, где-то даже правы: пересилить то, конечно, в принципе, можем, - столько сил то! А вот нахера?.. и ведь что еще надо учесть: пересиливать придется не только свои, но и чужие качества. А это уже задача точно непосильная, т.к. у оппонента жизненных сил не меньше... Дело, правда, осложнилось тем, что, хотя при начале жениховской эстафеты невеста не была беременна, то уже под конец ее выяснилось, что скоро мы станем родителями. Так что, по обычаю первой свадьбы, все было честь честью, - невеста с животиком, жених – с бременем ответственности. Короче, задний ход было не дать, хотя, знать если будущее наперед.... – именно это и следовало б сделать, и тогда 3 года жизни не были б выброшены на получение драгоценного жизненного опыта. Не буду описывать тех жалких потуг 92-го года, когда я, только демобилизовавшись, нихрена не имея, в том числе и приличной работы, в атмосфере отсутствия чего бы то ни было, должен был организовать сие «торжество». Не в этом суть. Короче, мизансцена: хрущевская 2-хкомнатная квартира 28 м² жилой площади, я (себя помню смутно, хоть и был уныло-трезов, может, оттого и смутно), невеста, в платье, состроченном моей матерью из доставшейся какими-то неправдами куска бронзовой импортной парчи и в корсете, опять же, самодельном, с волосами, накрученными каким-то мелким бесом в виде чуть ли не лобковой шевелюры (при ее то блондинистых прямых и длинных от природы. Я, как увидел, улыбки из себя выдавить так и не смог, зато глаза выдавились сами, за что заслужил полную немилость на время свадьбы. Слава богу), нас только что привезли из ЗАГСа, не просто так, а ажно на «Ниссане», иномаркебля, принадлежащей к тому же знаменитому тениссисту Чеснокову... вся сия автофеерия была устроена немыслимыми закулисными интригами тестя, несчастного мужика, мобилизованного на фронт угождения любимой доченьке (и ее матушке. Помню, как-то на праздник 8-го Марта позвали они нас в гости, сидели, жрали пельмени какие-то магазинные, или еще хуй ню какую то; он меня отозвал в спальню. Там из шкафа, из вороха то ли трусов, то ли простынь, извлек пазырь самогона, рюмку, по-быстрому ёбнул пару рюмах сам и мне наплюхал: «Ну, давай, зятек, а то скажешь потом, что тебе тесть не наливает!» - вот такие были у них порядки... между прочим, доктор наук...), дабы обставить ее вступление в законный брак должной помпой, близкие родственники с обеих сторон и друзья: с ее стороны – пара супругов-одноклассников, он - пальцы-веером, культурист, выпускник «керосинки», «УАУ» через каждое слово, презрительно оттопыренная губа заставляет прищуриваться на оба глаза, она – мышка, впрочем, ему под стать; с моей стороны – еще не подошли. Не подползли, то-есть, как потом стало известно. И в этом то и была вся интрига второго, кульминационного, акта. Опуская все это мерзкое занудство, сразу перехожу к акту №2: короче, эти два мудилы, идя на свадьбу(!) решили предварительно бухнуть! 92-й год. Чего они могли бухнуть, и где? Ясно, какого-то чудом добытого портвегана, на лавочке в сквере. Чудо оказалось вполне щедрым, так что явились они, тезка мой и Сашечка (тот, который был с Другом, а теперь – давно и прочно женат. Кстати, а жену-то ему я, фактически, подсуропил, хе-хе! М-да. Человек-монолит. Глыба. Целтнолитой каркас, незыблемо стоящий на фундаменте неразрушимих принципов: например, когда он был уже слегка женат, а я - чуток в разводе, пошли мы тесной компанией на шашлыки в лес дремучий напротив сашиного дома. В процессе было немало выпито, и осталась лишь бутылка жидкости брутального содержания со знаковым брэндом «Три богатыря», 35°. Все ее пить отказались. Все, кроме Саши. Он, что б пазырь домой обратно не тащить, обосновал научно наше непонимание истинных ценностей жизни – велеречив был, говорю же – и, вылив всю бутыль в пивную кружку, с горя от того, что окружаем непониманием, залпом ее выдул. Без закуси – шашлыки были уже сожраны. После мы добирались до дома не меньше 2х часов, но не оттого, что приходилось тащить на себе немаленького Сашечку, не думайте, - оттого, что мы то его искали, то от него бегали: во время срочной службы в СА Саша в совершенстве овладел искусством маскировки и нападения из засады, причем в засаде, как выяснилось, мог лежать даже в огромной, по колено, лесной луже, а нападать – не поднимаясь из положения лежа на спине. Из сего видно – он никогда не обманывал ожиданий. Да и для меня вечер то закончился знаково: мы так далеко убежали от него с некою девицей, что заблудились и вечер закончился еблей, сначала в крапиве, а потом – на крыше газораспределительной станции, прямо на бронированном рубероиде. Блять, как я тогда ободрался!) так вот, явились буховатые уже вполжопы (Сашечкиной, что для Евгехи означало, что он пьян практически в полную кляку), да еще и с собой, как после оказалось, притаранили...Опуская все немые и громкие сцены: это сейчас Сашечка угрюмо хлещет стаканами «Русский Стандарт» под «Ура» и «Поехали», а в те года под «Сахру» и палёнку он отличался завидным витийством, настолько впадая в раж, что забывал напрочь, о ком и за что он произносил тост, в растерянности и для освежения памяти пару раз выпивая свою рюмку и немедленно требуя освежения. Вот и в тот раз произнесение им тоста было неизбежным злом, каковое, впрочем, лично в моих глазах просто спасло вечерю.А еще потребно сказать, - в тот год у Саши самым любимым звукосочетанием было «довольно –таки». Он вставлял его во все места, как чукча «однако», а так же использовал как определенный и неопределенный артикли, междометия, для обозначения всех степеней всевозможнейших чувств и ощущений, мыслей, и, зачастую, как все остальные слова.И вот, Сашечка, хлопнув пару львиных рюмок «Пшеничной» на портвейн, подрывается с места неудержимым домкратом:- Так! Я хочу произнести тост! За невесту!И, поворотясь к ней, галантно оттопырив левую ягодицу и правую ноздрю:- Сударыня! Вы – ДОВОЛЬНО-ТАКИ прекрасны!Что было дальше – особенно не помню. Да и не важно, и просто тягостно. Но зато – в повисшей тишине со мной и с Евгехой случилась дикая слёзная истерика, и в голове у меня навсегда проставилась галочка – свадьба УДАЛАСЬ!.. collapse

Более 3-х тысяч лет назадВсе было сыграно.Проку что корчить теперь КассандрС глазами вырванными.Троп каменистых густой узорТак переменчив.Дело Прокруста живо, и ворВечен, вечен...Неба нет, и нету земли,Одни лишь горы,Ветер и снег. Значит - нашли Ларец Пандоры.Цепью тяжкой скуются слова.Лед и пламень.Змей клубок – твоя голова.Моя – камень.Те увидят, кто доберутсяК радуге в гости – Как боги ругаются и дерутся,Бросая кости.Играм их фишками служат послушноНа золоченом блюдеЧуть шевелящиеся игрушки – Люди... люди...Вечности ход, порядок любя,Точно выверен.Ось повернется. С изнанки себяСнова – навылет.Снова, как прежде, себе удивлюсь,Остановясь на пороге:Плачу? В беспамятстве? Или смеюсь?Боги... боги...Правда жестоко глядит со стены Белою грубой маской:Угол рта вверх, угол – вниз.Вечно пустые глазки.Стоит мне только веки раскрыть – Свет меркнет.Может, давно мне пора разбитьЭто зеркало. collapse

Если ты тверд в вереСтать божеством простоЧитать с гор проповеди А лучше в античной манереТрахать кого ни попадяБесстрашно, где-то даже стоически,Бессонно включая фантазиюПользуясь каждой оказией – Даже чудищ хтоническихДаже больных хроническихДаже маму с папой И сестер с братомКузенов, племянников, их знакомыхСоседей и их детейВ небе, в полях и на мореНа кладбищах среди костейДолгу и благополучиюНе придавать значенияБогом быть долго и скучноДолжны же быть развлечения collapse

Ты говоришь: эмиграция – это выпадение из времени. Именно так. Тогда ностальгия – это инфекционное заболевание, обусловленное этим выпадением, а возбудитель – мы сами. Нужно влиться в орбиту городских вен рабочим эритроцитом, что б быть причастным к биению его сердца, вот тогда можешь стать его частицей, приходя вечером с работы, продравшись скавозь удушливый вечерний смог, сбрасывая законную усталось с плеч, просто гуляя от метро до дома, или встречаясь с друзьями в кафе, в вибрациях незначительного разговора давая выход скопившемуся напряжению и понимая, что впереди очередные выходные, весна, лето, 25-этажки и хрущевки, снег с дождем, могучий полночный гул в белесом небе, отражающийся дрожью особой московской тишины где-то под коленями, и все это включено в тебя без остатка, без посторонных образов, занимая все твое время, и что будет суетливое московское утро-погоня, дневная круговерть... словом, какое-то дело, по глупости ли твоей, или, наоборот, по мудрости мироустройства, почитаемое тобой важным. Нельзя, неприемлемо вернуться в город этаким вирусом, туристической заразой со свободной денежкой в кармане: ну, полихорадит, взахлеб пообщаешься, побегаешь по памятным и совсем новым местам, глотнешь больше, чем пролезет... кризис мирует, слабость, отторжение, все в своих неотложных рутинных делах, обратный билет вибрирует за пазухой... стоять туристом на улице, на которой родился, у вишен, под которыми гонял в войнушку с пацанами, принимать 100-граммовую пайку под стенами школы, теперь розовыми, что неправильно – они всегда, сколько помнишь, были желтыми, на крыльце, осененном гигантскими камеями Маркса-Энгельса-Ленина... нет вот Чернышевского, а жаль, ибо витает в воздухе: «И что таки делать?». А ничего, ничего не получится, праздно стоя наблюдателем, стой хоть 100 лет. С утренней мочой отбываю... collapse

Как то раз шли мы по бульварам в апреле, белым днем. Компания была, как водится, немаленькая, пьяные уже все были, как водится, вдупелину, но не столько от водки, сколько от ощущения Нового Года – настоящего, без елок-палок, ощутимого, как новая жизнь, в почти растаявших сугробах, в детски-остром запахе бензина, в прозрачности воздуха, когда, стоя на верхушке гоголевского, видишь, казалось, пол-Москвы... Шли к Арбату, а далее – к непомнюееужекакой дефке в Сивцевом Вражке. Самое смешное, что с нами уже была девка по имени Вражек. То есть, так то ее звали Враг, но среди своих мы ее, задыхаясь от нежности, именовали, конечно же, Вражик. А получилось так оттого, что один наш друг Саша (которого в тот раз, кажется, с нами не было, в чем я, впрочем, не уверен, или таки, действительно, не было...?) имел любовницу. Она была замужняя, потому он ее и имел. Он имел (в те молодые годы, - сейчас то он, жаловался надысь, только супругу имеет, и то – неохотно) только замужних – они замуж не просились, готовы были трахаться где и как попало, урывками, ужимками, в подъездах и машинных отделениях лифтов, пропахших мышами и пубертатными заебавами, словом, вели себя прилично, не отягощая жизнь нежного юноши ненужными формальностями и нервотрепками, типо обручения или постельного белья. За такое вот примерное поведение он ее именовал Друг. Ну, вот, скажем, как сигареты «Друг», или, там, мастера цеха в день получки. А Враг - она была (и есть) лесбо. Когда Сашечка на одной пьянке выяснил это эмпирическим путем, Вражик Врагом и стала. Ну, понятно – по ассоциации, вполне литературный прием, хотя Саша работает электромехаником. Зато Враг пишет прекрасную тонкую прозу. Вот так, с шутками и прибаутками, шли мы, уже, кажется, по гоголевскому, а может еще и по пушкинскому, бульвару, то есть – гомонили будь здоров, перекрикивая через головы прохожих, ворон и редких весенних милиционеров, так, что вороны с голубями разлетались, как от взрывов снарядов, покрывая черными тучами лучезарное небо, отблескивая сизым, роняя перья, ноты и ветер. Милиционеры же настырно не обращали на нас внимания. В этой симфонии беззаботного пиздежа никто никого не слушал, всем было хорошо просто издавать звуки и слышать в ответ рассыпчатый смех... и тут вдруг всеобщее внимание привлекли аккорды иного рода - кто-то срубился друг с другом не на шутку. Оказалось Сашечка (другой Сашечка, не тот, что с Другом, а тот, про которого поговаривали, что он би. Я сам не проверял, из боязни... Но про него все, кто не попадя, поговаривали, что он, возможно, би, поспешно добавляя, что сами – упаси боже – не проверяли... вообще-то на моей памяти он трахал исключительно девок – маскировался, видимо. Даже Вражика как-то по пьяни трахнул. Но об этом ниже) заспорил с Вражиком о тонкостях куннилингуса, точнее – о самой сложной части техники – оральных ласках клитора. Все, естественно, их окружили, заинтересованно вставляя свои соображения. Впрочем, зачинщики спора не обращали на окружающее боле никакого внимания. Все б было б ничего, но оба оппонента впали в такой полемический задор, что дальнейшее продвижение стало весьма невозможно.-Ты блять кретин фригидный! Надо касаться нежно-нежно, быстро-быстро, как пуховая швейная машинка! По самой по головке! Так быстрее кончишь!- Да ты сама пизда конская! Надо нажать кончиком языка и двигать по кругу. И еще – облизывать снизу вверх, по гребешку, и вокруг мочеточника! Дело дошло почти что до кулаков. Но тут кто-то предложил заменить кулаки языком. Саша воспринял это со здоровым энтузиазмом.Не слишком упирающегося Вражека дружно уложили на ближайшую скамейку, стянули с одной ноги штанину, прямо через тяжелый гриндерсовский ботинок, вместе с трусиной, и Саша приступил. Честно говоря, я не особо присматривался к тонкостям этой, безусловно, полезной и практичной техники в его исполнении, ибо как-то внезапно обнаружил себя неистово сосущимся с девкой, имя которой, к сожалению, уже давно вылетело из моей головы. Помню только ощущение весеннего счастья в голове и красно-желтый жар на веках. И воздух – свежий, но удивительно теплый. (Не помню, сколько это заняло времени. Но Вражик потом сказала, что Саша мудак – она кончила только 2 раза. И поцеловала его долгим, теплым, расслабленным поцелуем в губы.)Через какое-то время я аккуратно огляделся вокруг сквозь девицыны власы – и замер: на всем бульваре, в обе стороны, на сколько хватало глаз, пребывали без исключенья сплошь одни лишь целующиеся люди: про нашу компанию нечего и говорить, старушки с зонтиками от солнца жеманно лобзают старичков, взгромоздившись к ним на костлявые коленки и сбросив наземь с лавочек шахматы и пулю, матери как-то неалимониально целуют своих выведенных на прогул подозрительно притихших, супротив обыкновения, детишек, лысый дядя со стоптанным портфелем цвета беж, уронив тяжелую шляпу коричневого дерматина и пустив по ветру предлиннейшую маскировочную прядь, впился в шею продавщицы мороженого и жевачки с безумно – красным и перламутром – накрашенными тяжелыми, как гобеленовые шторы, веками... Не знаю, отчего все это так кристально-точно запечатлелось у меня в голове, словно панорамный снимок, ведь я даже и за себя то не могу поручиться на 100%, будто был в тот день в том месте... помню точно, что, когда проснулся утром на флэйту на Сивцевом Вражке, все это живо обсуждалось, с дополнениями и комментариями к руководству по стимуляции клитора. И тут же приводилось в исполнение. И обсуждалось вновь...А Вражик теперь и вправду Сивцев – соль с перцем ее голова, и соли – гораздо больше.И еще – помню тот апрельский воздух и свет. В котором так по-особому конденсируются тела и предметы.А имя той девки – забыл. collapse

одна моя знакомая, по имени Татьяна, имела глупость выйти замуж за английского атташе и уехала с ним в Альбион.а через лет 8 приехала и тут же пожалела об этом, ибо мгновенно получила прозвище:великобритая Таня...надо сказать, - за д(т)ело... collapse

-пап, а чем питаются божьи коровки?-...? божьей травкой?!

дело было на армейских сборах во время учбы в институте. учили нас на офицеров инженерных войск. само собой, саперное дело было не в последних рядах, ибо мост надо не токо построить уметь, но, много важнее, - уметь взорвать.первое занятие по взрывному делу.каждому дали по стандартному взрывателю - трубка такая маленькая металлическая, с одного конца полая, с другого гремучая ртуть или азид свинца, там, и спицыальные такие саперные пассатижи для того, что б в энтот взрыватель бикфордов шнур запрессовать.майор рокашов (показывая):-взрыватель держать на уровне глаз, для лучшего наблдюдения за процессом, шнур засовывать аккуратно, запрессовывать постепенно, неосторожное движение - и может сдетонировать, легко без пальцев, а то и без глаза останетесь...так, с шутками и прибаутками и детским прихихикиванием, изготовляем мы простейшее армейское взрывное устройство - взрыватель с б. шнуром, а к нему - получаем по толовой шашке. в кажной шашке уже по дырке фабричным способом понаверчено.... 25 лбов с 5ю кг тола наперевес чешут на поляну специальную, на расстоянии метра друг от друга в шахматном порядке рассаживаются, а дале так: следует шнур поджечь. а затем по-быстрому взрывателем вперед впендюрить все хозяйство в шашку и всем втечение 2х мин (расчетное время горения куска шнура) свалить в блиндаж и наслаждаться звуком 25и взрывов.короче, поджечь я его кой-как поджег, хотя спичками - это то еще развлечение. а вот со 2й фазой.... пихаю взрыватель в дырку в куске тола (а 200 г достаточно, что б от меня остались токо фрагменты конечностей и мелкодисперсный фарш на сдачу), а дырко, сцуко блять, чото здорово больше, чем взрыватель, по диаметру! шнур жесткий, бьется в руках, сопротивляется.... и взрыватель, падла, все как то выпадает из дырки этой, как башка хитрожопой (жопа то уже с огоньком!) змеи, которой подыхать неохота...нестыковка блять, и все тут! все уже рысью валят в блиндаж, а я все шашку трахаю безо всякого удовольствия, хоть и потею исправно.майор в панике, прыгает, как мячик, орет: "отставить! быстро с поля в блиндаж, блять!" - ёпть! кабутто я и без него не знаю! оказалось, я умею очень быстро бегать...так что моя ошибка оказалась непоследней. collapse